Все документы по истории

Содержание



                             Зенькович Н. А.
               ПОКУШЕНИЯ И ИНСЦЕНИРОВКИ: ОТ ЛЕНИНА ДО ЕЛЬЦИНА


                                  назад

   Глава 11
   ДЕЯТЕЛЬ МЕСТНОГО МАСШТАБА
 
   Что в действительности произошло с Машеровым? Времени со дня  его  гибели
прошло достаточно, сменился политический строй, СССР больше нет, -  не  пора
ли рассказать правду?
   В самом деле, оснований для опасений не существует, все прошедшее  теперь
- история. Неужели Брежнев и впрямь причастен к устранению одного  из  самых
своих вероятных конкурентов?
 
   ПОЛИТИЧЕСКОЕ УБИЙСТВО ИЛИ НЕЛЕПАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ
 
   Когда российские читатели получили возможность ознакомиться с вышедшим на
Западе знаменитым  бестселлером  Владимира  Соловьева  и  Елены  Клепиковой,
прежние подозрения в преднамеренном устранении Машерова усилились.
   В этом убеждало то место в книге "Борьба  в  Кремле  -  от  Андропова  до
Горбачева", где говорилось, что генсек повинен в смерти первого секретаря ЦК
компартии Белоруссии. Вот этот пресловутый абзац, заставивший  многих  людей
усомниться  в  правдивости  официальной  версии:  "Бронированный  автомобиль
Машерова, которого  после  смерти  Кулакова  стали  готовить  в  брежневские
наследники, врезался в поставленные на его пути на  перекрестке  две  пустые
милицейские машины. В Минске  никто  не  сомневается,  что  и  на  этот  раз
совершено политическое убийство".
   О длинной руке Кремля,  виновной  в  гибели  Петра  Мироновича  Машерова,
исписаны груды бумаги. В моем  досье  -  десятки  публикаций  на  эту  тему.
Процитирую фрагмент из малоизвестной в России газеты "Белорус", издающейся в
США. В статье "Кто убил Машерова?" (N 352,  1986  г.)  утверждается:  "Стали
известными некоторые очень спорные  обстоятельства  гибели  бывшего  первого
секретаря, который, как известно,  погиб  в  автомобильной  катастрофе.  Эти
новые обстоятельства стали  известными  во  время  следствия  по  делу  зятя
Брежнева,  бывшего   генерал-полковника   Чурбанова.   Выясняется,   что   в
действительности автомобильная катастрофа была обычным мафиозным  убийством,
организованным бывшим министром внутренних  дел,  наилучшим  другом  Леонида
Ильича - Щелоковым. Осуществлено  все  было  в  лучших  традициях  западного
гангстерства. Щелоковские приспешники не оставили после себя никаких следов.
И если бы не перестройка с ее гласностью, то вряд ли мы  когданибудь  узнали
бы правду об этом".
   По мнению автора публикации, поводом для устранения  белорусского  лидера
послужил инцидент на брестской таможне. Там якобы при попытке контрабандного
провоза через границу  были  обнаружены  бриллианты,  принадлежавшие  Галине
Брежневой - дочери генерального секретаря.
   Из Москвы в Минск сразу же последовал телефонный  звонок  с  предложением
замять  это  дело,  не  предавать  его  огласке.  Однако   Машеров   проявил
неожиданную строптивость. Никакие нажимы на него не действовали. И  тогда  в
Москве, посовещавшись, решили пойти на  употребление  чрезвычайных  средств.
Инициатором физического устранения несговорчивого белорусского лидера  автор
публикации называет брежневского фаворита, тогдашнего министра внутреннихдел
СССР Щелокова.
   Таким  образом,  Машеров  по  этой  версии,  как  и  его  предшественники
сталинских времен, стал жертвой того самого режима, которому служил верой  и
правдой. Его судьба еще раз ярко свидетельствует о том, как мало  изменилась
суть режима, изменились только формы осуществления преступления. Да, Машеров
погиб не как большинство его предшественников, объявленных "врагами  народа"
либо агентами польской или  фашистской  разведок,  а  как  герой,  в  ореоле
защитника белорусских интересов. Но  разве  это  меняет  суть  преступления?
Просто формы расправ стали более утонченными.
   Газета сообщала, что многие люди в  Белоруссии  требовали  от  московских
властей всей  правды  о  гибели  Машерова.  Особенно  неспокойно  вела  себя
творческая интеллигенция, с которой белорусский лидер находил общий язык. На
одном  из  пленумов  республиканской  писательской  организации  было  прямо
заявлено, что гибель Машерова  не  носит  случайного  характера.  Прозвучала
мысль о том, что все предыдущие деятели  Белоруссии  погибли  по  инициативе
руководителей из Кремля.
   Другие издания тоже внесли  свою  лепту  в  критику  официальной  версии.
Приводится, например, такой аргумент: на похороны из Москвы  приехал  только
секретарь ЦК Капитонов. А ведь Машеров был  кандидатом  в  члены  Политбюро,
руководителем крупнейшей партийной организации в стране.
   Как видим, оснований для пересудов и сплетен предостаточно.
   Масла в огонь добавляли муссировавшиеся слухи о том,  что  посты  ГАИ  не
были заблаговременно оповещены о предстоящем маршруте следования Машерова по
трассе,  и  даже  дежурный  ГАИ  УВД  Минского  облисполкома  не  знал,  что
машеровская "Чайка" с двумя машинами сопровождения появилась  на  Московском
шоссе. Дыма без  огня  не  бывает.  Действительно,  в  ходе  следствия  было
установлено, что ГАИ  не  предупредили  о  планируемом  прохождении  кортежа
спецавтомобилей по территории Минской области. В результате чего гаишники не
могли принять необходимых в таких случаях мер безопасности.
   Катастрофа произошла четвертого октября 1980 года. А  накануне,  третьего
октября, около восемнадцати часов  шофер  МАЗа  Пустовит,  ставший  назавтра
причиной аварии, испуганно прижмется к  обочине,  увидев  сигналы  спецмашин
сопровождения машеровского кортежа, который несся навстречу. С чего  бы  это
ему шастать по этой трассе? Не было ли это своеобразной рекогносцировкой?
   Почему именно грузовик Пустовита создал аварийную ситуацию? Почему именно
ему было поручено перевозить  злополучный  картофель  -  ведь  по  плану  из
бригады деревни Барсуки в Смолевичскую заготконтору должна была идти  совсем
другая машина. Но она почему-то сломалась как раз  перед  тем,  как  Машеров
выезжал на трассу, и отправляться в рейс  было  сказано  Пустовиту,  который
вчера вечером наблюдал за проездом спецкортежа. Пустовит так торопился,  что
уехал с недогруженным кузовом.
   В этом деле немало странностей. Например, за две недели до автокатастрофы
было заменено руководство КГБ Белоруссии. Прежний председатель Никулкин  был
отправлен на пенсию. Вместо него пришел новый генерал - Балуев. Незадолго до
трагедии сменили начальника личной  охраны  Машерова  полковника  Сазонкина,
которого перевели в центральный аппарат КГБ республики.
   И еще - мощный машеровский "ЗИЛ", который мог  выдержать  столкновение  с
любым транспортным средством, как раз в эти дни отправили в ремонт.
   Ветераны кремлевской "девятки" вспоминают два  подобных  случая,  имевших
место на их веку, когда мощная автомобильная броня  спасала  жизнь  именитым
седокам.  Первый  случай  произошел  в   1946   году   на   отрезке   трассы
Симферополь-Ялта. В бронированный "паккард" Сталина с полного хода врезалась
какая-то колхозная полуторка, которой управляла  женщина  лет  сорока  пяти.
"Паккард" столкновение выдержал, а вот полуторка  развалилась  на  части.  К
счастью, никто не пострадал. Сталин приказал отпустить несчастную женщину  и
не предъявлять к ней никаких  претензий.  Распоряжение  было  выполнено,  но
находившийся в кортеже тогдашний министр госбезопасности Абакумов все  же  -
на всякий случай - велел понаблюдать за ней.
   Второй случай  произошел  с  Косыгиным.  В  его  сверкающий  лаком  "ЗИЛ"
"въехал" старенький "Запорожец" пенсионера. "Запорожец" превратился в смятую
жестяную  банку.  Косыгин  тоже  приказал  не  трогать  пенсионера  и,   как
рассказывают, подписал распоряжение выделить ему новую машину.
   В "ЗИЛах" было меньше полезной площади и других удобств, чем в  "Чайках",
но зато первые гарантировали сохранение жизни при любом столкновении.
 
   ВЕРСИЯ ЮРИЯ ЧУРБАНОВА
 
   Гибель Петра Мироновича Машерова, по словам  бывшего  брежневского  зятя,
тяжело переживал Леонид Ильич Брежнев. Чурбанов отзывается о Машерове как  о
замечательном, очень умном человеке, любимце белорусского народа и партии.
   Находясь в заключении в Нижнем Тагиле, Чурбанов поведал  -  по  памяти  -
обстоятельства гибели  Машерова.  По  мнению  бывшего  заместителя  министра
внутренних дел СССР, Машеров попал в чудовищно нелепую автокатастрофу. В МВД
СССР о ней узнали незамедлительно, уже через несколько минут: о таких  вещах
дежурный по министерству всегда докладывает в срочном порядке.  МВД  тут  же
доложило в ЦК КПСС, Щелоков позвонил Леониду Ильичу.
   В  Минск  срочно  вылетел  начальник  Главного  управления  ГАИ   генерал
Лукьянов.  Там  уже  работала  большая   следственная   группа   Прокуратуры
Белоруссии и КГБ. О результатах  расследования  было  также  незамедлительно
доложено.
   Выяснилось, что большая часть вины ложится на водителя машины, в  которой
находился  Машеров.  Во  второй  половине  дня  в  пятницу  Петр   Миронович
неожиданно решил посмотреть всходы озимых, но его основная машина (членам  и
кандидатам в члены Политбюро полагался, как известно,  бронированный  "ЗИЛ")
находилась в ремонте. По существовавшей инструкции начальник охраны не  имел
права выпустить его на трассу, но Машеров настаивал, и тогда "ЗИЛ"  поменяли
на "Чайку".
   Это - более легкая машина, и при лобовом столкновении - а  именно  так  и
произошло - она была не в состоянии выдержать тот  удар,  который  по  силам
"ЗИЛу". Была и другая причина:  минувшей  ночью  у  водителя  Машерова,  уже
пожилого человека, случился приступ радикулита.  Как  об  этом  узнали?  При
осмотре трупа шофера все  увидели,  что  он  был  обвязан  теплым  шерстяным
шарфом.
   Но утром он ничего не сказал об этом, сел за руль "Чайки", и хотя  ширина
трассы и отличная видимость позволили бы здоровому  человеку,  находившемуся
за рулем, сделать любой маневр, радикулит, видимо, дал о себе знать. "Чайка"
столкнулась не с трактором, как писали в некоторых газетах, а  со  встречной
грузовой машиной, на скорости обгонявшей колонну других машин, - ее водитель
возвращался из дальнего рейса, провел без отдыха много часов за  баранкой  и
потерял, естественно, должную реакцию. Водитель и охранник Машерова  погибли
мгновенно, а сам Петр Миронович жил буквально несколько минут и  спасти  его
от смерти было уже невозможно.
   Этот рассказ Чурбанова вошел и в его книгу "Я расскажу  все,  как  было".
Здесь  много  неточностей  -  наверное,  потому,  что  Чурбанов  был   лишен
документальных источников и слишком передоверился своей памяти. А  она,  как
мы дальше увидим, несовершенна.
   Отметим,  как  Чурбанов  объяснял  скромные  похороны   Петра   Машерова,
отсутствие на них сколько-нибудь  влиятельного  лица  из  Москвы.  Кто  кого
должен хоронить? - задается он вопросом. В таких случаях принималось решение
Секретариата ЦК КПСС. Ну, хорошо, а почему на поминках Леонида  Ильича  тоже
был только Капитонов? Это как объяснить? Неуважением к  памяти  Генерального
секретаря ЦК КПСС со  стороны  его  товарищей  по  Политбюро  и  лично  Юрия
Владимировича Андропова? Конечно, нет. Тогда как?
 
   КАК ЭТО ВЫГЛЯДЕЛО СО СТОРОНЫ
 
   Четвертое октября 1980  года.  Около  пятнадцати  часов  на  Смолевичском
участке трассы Москва - Минск двигался  синий  МАЗ-503.  Вскоре  его  догнал
ГАЗ-53Б, кузов которого до половины был заполнен картофелем.
   Этот грузовик запомнился многим водителям, которые ехали в  тот  день  по
Московскому шоссе. ГАЗ-53Б мчался, как на пожар. Стрелка его спидометра явно
перешагнула за отметку семьдесят километров в час.
   - И куда только он несется? -  недовольно  пробурчал  пассажир  одной  из
попутных машин, которую ГАЗ-53Б обгонял на большой скорости.
   - Куда, куда... - зло произнес водитель. - Несется,  как  будто  погибели
ищет...
   Некоторое  время  машины  шли  одна  за  другой,  придерживаясь  примерно
семидесятиметровой дистанции. Водителю ГАЗ-53  были  хорошо  видны  номерные
знаки впереди идущей машины - 89-19 МИД. "Минская" - догадался он.
   Позже он узнал, что  синий  МАЗ  принадлежал  автокомбинату  N  4  города
Минска.
   Водитель синего МАЗа не мог не видеть номера пристроившейся ему  в  хвост
машины. Он тоже запомнит его на всю жизнь:  02-21  МБЕ.  ГАЗ-53Б,  груженный
тремя с половиной  тоннами  картофеля,  принадлежал  экспериментальной  базе
"Жодино" НИИ земледелия Министерства  сельского  хозяйства  БССР.  Эта  база
находилась в Смолевичском районе Минской области.
   Медлительность  синего  МАЗа  раздражала  шофера  следовавшего   за   ним
грузовика. Прежде чем пристроиться в хвост МАЗу,  водитель  ГАЗ-53Б  обогнал
уже одну транспортную единицу. Он намеревался сделать то же самое и с  синим
МАЗом, выискивая подходящий момент для маневра. К этому располагали и хорошо
просматриваемая дорога, и  отчетливо  проступавшая  сплошная  разделительная
полоса.
   Между тем водитель синего МАЗа увидел двигавшийся навстречу  эскорт  трех
легковых автомобилей. Впереди на большой скорости неслась  белая  "Волга"  -
прямо по осевой. Ослепительно мигал включенный световой  маячок  на  салоне,
два красных снопа вырывались из передних фар. Вслед за белой "Волгой" летела
черная  "Чайка".  Правительственную  машину  отделяло  от  "Волги"   сто-сто
пятьдесят метров. Замыкала кортеж "Волга" желтого цвета - тоже с  включенным
маячком и красными фарами.
   С передней машины сопровождения прозвучала команда водителю  синего  МАЗа
принять вправо и остановиться. Шофер беспрекословно выполнил  это  указание.
Увидев, что за МАЗом на расстоянии двадцать  пять  -  тридцать  пять  метров
движется ГАЗ-53Б, аналогичную команду  отдали  и  ему.  Водитель  ГАЗа  тоже
принял вправо.
   Водители  смотрели,  как  проскочила  передняя   "Волга"   сопровождения.
Красивое зрелище.  Шофер  ГАЗ-53Б,  наверное,  зазевался  на  какую-то  долю
секунды и, как потом рассказывал на следствии, с ужасом  вдруг  увидел,  что
стремительно приближается к борту стоящего впереди синего  МАЗа.  Оставалось
не более двадцати метров, и, чтобы избежать столкновения,  водитель  ГАЗ-53Б
ударил по тормозам и  резко  рванул  руль  влево.  Раздался  страшный  удар,
полыхнуло пламя.
   В груженный картофелем ГАЗ-53Б, внезапно  выехавший  из-за  синего  МАЗа,
пересекший осевую линию и выехавший  на  скорости  пятьдесят  километров  на
полосу  встречного  движения,  на  полном  ходу  врезалась  черная  "Чайка".
Водитель МАЗа, услышав запоздалый  скрежет  тормозов,  выглянул  из  кабины.
"Чайка", развернутая поперек шоссе, застыла, уткнувшись в самосвал.  Из  его
кабины вывалился  объятый  пламенем  человек  -  в  носках,  черной  куртке.
Обхватив голову руками,  он,  будучи  в  глубочайшем  психологическом  шоке,
бессильно опустился на обочину.
   Водитель синего МАЗа выпрыгнул из кабины  и  кинулся  к  "Чайке".  Правая
передняя  дверца  была  открыта.  В  глаза  бросился  пассажир,   обсыпанный
картофелем. Его тело завалилось влево, к водителю.  Изо  рта  и  носа  текла
кровь. Шофер МАЗа с ужасом узнал лицо Машерова, знакомое по портретам.
   Заскрежетали тормоза подъехавшей машины. Это была белая "Волга", передняя
машина сопровождения, вернувшаяся назад. В  ней  находился  старший  эскорта
старший лейтенант милиции Ковальков, который в зеркало  заметил  вспыхнувшее
сзади пламя. Подъехав к месту аварии, он видел, что огонь разгорается.  Надо
было срочно расцепить грузовик и "Чайку", отогнать горящий ГАЗ-53Б.  Повезло
- на трассе показался автокран одной из минских автоколонн. Автокрановщик А.
Васьков прицепил трос, и после некоторых усилий  объятый  пламенем  самосвал
оттащили на безопасное место.
   Засыпанного  до  головы  картофелем  Машерова  с   трудом   извлекли   из
расплющенной кабины.  Спасателям  показалось,  что  у  него  бьется  сердце.
Быстрее в ближайшую больницу! На огромной скорости, страшно завывая сиреной,
машина рванула в  сторону  Смолевич  -  районного  центра  Минской  области.
Встречные   машины   шарахались   в   сторону.   Такой   сумасшедшей   гонки
сопровождавшие  не  помнили  за  всю  свою  жизнь.  Увы,  чудес  не  бывает,
воскресить погибшего не удалось.
   Из "Чайки" вынесли  два  трупа.  Один  из  них  был  водителя,  другой  -
охранника Машерова. Двое проезжавших по трассе пассажиров оказались врачами.
Они осмотрели потерпевших и констатировали смерть.
   Из кобуры погибшего сотрудника КГБ представитель милиции вынул  пистолет.
Убедившись, что он на предохранителе и ни одна из восьми пуль  в  обойме  не
израсходована,  милиционер  положил  изъятое  оружие  в   карман.   Пистолет
телохранителя Машерова за N МР02036 потом был сдан в КГБ БССР.
   Из  поврежденной  "Чайки"  с  сорванным  кузовом,  открытыми  дверцами  и
горевшими колесами милиция вынесла мужские ботинки, портфель -  дипломат"  с
металлической пластинкой, на которой было выгравировано имя владельца -  "П.
М. Машеров". На полу среди рассыпанного картофеля нашли наручные часы  марки
"Полет". Стекла на них не было. Остановившиеся стрелки показывали 15 часов 4
минуты. На крышке часов виднелась надпись: "Т. Машерову П. М, от МВД СССР 28
мая 1971 г. ".
   Из багажника извлекли топор, телескопическую  удочку  из  стеклопластика,
произведенного на Полоцком заводе стекловолокна, две лески с поплавками, два
охотничьих ружья. Там же лежала карта БССР с  заштрихованными  территориями,
обозначавшими неблагоприятную экологическую обстановку.
   Автомобиль  ГАЗ-53Б  представлял  печальное  зрелище  -  передние  колеса
сгорели до ободов, радиатор сжат, стекло разбито, кузов с картофелем сорван.

   ЧТО ПОКАЗАЛА ЭКСПЕРТИЗА
 
   По факту  автомобильной  катастрофы  на  659-м  километре  автомагистрали
Москва-Брест, в результате чего столкнулись самосвал и машеровская  "Чайка",
что привело к гибели трех человек, в тот же день,  четвертого  октября  1980
года, было возбуждено уголовное дело. Вел его следователь  по  особо  важным
делам при прокуроре Белорусской  ССР  Николай  Игнатович,  будущий  народный
депутат СССР, ярый приверженец демократии, председатель Комиссии  Верховного
Совета  СССР  по  льготам  и  привилегиям.  После  приобретения  Белоруссией
независимости в 1991 году Игнатович стал Генеральным  прокурором  Республики
Беларусь. Скончался он при невыясненных до конца обстоятельствах.
   Следователь вроде бы попался дотошный. Первым делом он поручил произвести
судебно-автотехническую  экспертизу.   Виднейшие   специалисты   исследовали
мельчайшие подробности катастрофы. Вывод такой: ни одна  из  машин,  включая
"Чайку" и обе милицейские "Волги", не имели  технически  неисправных  узлов,
агрегатов и систем, которые могли бы влиять на опасность движения  в  данном
дорожно-транспортном происшествии.
   Действия водителя МАЗа в данной дорожно-транспортной ситуации требованиям
правил не противоречили - то есть, говоря понятным языком,  водитель  синего
МАЗа в случившемся не виноват.
   Что касается водителя самосвала,  то  он,  отвлекшись  от  наблюдения  за
дорожной обстановкой, не изменил скорости движения при сокращении  дистанции
с автомобилем  МАЗ-503  и  тем  самым  нарушил  правила  движения.  Он  имел
возможность занять крайне правое положение на проезжей части и  остановиться
без маневра влево и  последующего  выезда  на  полосу  встречного  движения.
Однако Пустовит предпочел противоположное - следы торможения  его  самосвала
влево составляли 27,6 метра.
   Относительно водителя машеровской "Чайки" экспертиза сделала  заключение,
что он не имел технической возможности предотвратить столкновение с  ГАЗ-53Б
путем торможения,  поскольку  расстояние,  бывшее  в  распоряжении  "Чайки",
меньше величины тормозного пути этого автомобиля.
   Эксперты  сочли,  что  водитель  "Чайки"  действовал  в  соответствии   с
правилами - он применил торможение с  целью  предотвращения  аварии,  о  чем
свидетельствуют следы на правой стороне дороги. Они составили 22,5  метра  с
поворотом от осевой линии дороги несколько вправо.
   Ознакомившись с данными судебно-автотехнической  экспертизы,  следователь
Николай Игнатович не ограничился представленной ему основательной  справкой,
а  счел  необходимым  дополнительно   допросить   заведующего   лабораторией
судебно-автотехнических исследований НИИ  судебной  экспертизы  Министерства
юстиции республики Э. Лесневского.
   Следователя  интересовало,  мог   ли   водитель   "Чайки"   предотвратить
столкновение с самосвалом путем маневрирования или торможения в сочетании  с
маневрированием? Почему эксперты не рассматривали  этот  вопрос?  Испытывали
пиетет перед высоким именем?
   Протокол  допроса  доносит   ответ   руководителя   экспертов:   величина
остановочного пути "Чайки" составляет около девяноста метров, а отдаление ее
от места столкновения в момент  начала  поворота  автомобиля  ГАЗ-53Б  влево
могло быть не менее 71 метра. Исходя  из  этих  расчетов,  эксперты  сделали
заключение  о  невозможности   предупреждения   столкновения   при   условии
применения торможения водителем  "Чайки".  В  подобных  случаях,  подчеркнул
специалист, если остановочный путь меньше  расстояния  до  помехи,  дорожная
обстановка считается аварийной, и действия водителя зависят от его  реакции,
самообладания, возможности  и  умения  правильно  прогнозировать  дальнейшее
развитие  дорожной  ситуации  с  учетом  скоростей  и  направления  движения
транспортных средств. Говоря понятным языком, действия водителя  зависят  от
его  субъективных  качеств.  А   их   оценка   не   входит   в   компетенцию
автотехнической экспертизы.
   Игнатович поинтересовался  у  Лесневского:  как  должен  был  действовать
водитель самосвала в ситуации, когда он имел  возможность  на  дистанции  от
пятнадцати до семидесяти метров за МАЗом заблаговременно увидеть приближение
к встречному кортежу спецмашин? Соответствовали ли его действия  требованиям
правил дорожного движения?
   Руководитель экспертов ответил, что, исходя из дистанции 70 метров  между
автомобилями  МАЗ-503  и  ГАЗ-53Б  и  равных  скоростей  движения  около  70
километров в час, водитель ГАЗа имел техническую возможность  занять  крайне
правое положение на проезжей части  и  остановиться  без  маневра  влево  от
дальнейшего выезда на встречную полосу.  Таким  образом,  действия  водителя
самосвала не соответствовали правилам дорожного движения.
   Игнатович провел следственный эксперимент, в ходе которого было выяснено,
что  с   места,   где   стоял   злополучный   грузовик,   кортеж   встречных
спецавтомобилей виден с расстояния от 150 до 400 метров, что позволяло герою
этой истории при соблюдении им правил безопасного движения  заметить  кортеж
своевременно   и   принять   необходимые    меры    по    обеспечению    его
беспрепятственного проезда.
 
   СЛОВО - ДРУГОЙ СТОРОНЕ
 
   А теперь, как говорили в Древнем Риме, послушаем другую сторону.
   Старшим эскорта сопровождения был старший лейтенант милиции Ковальков. Он
находился  в  передней  машине   -   помните   белую   "Волгу"?   Так   вот,
судебно-автотехническая  экспертиза  отметила,  что  окраска  спецавтомобиля
ГАЗ-24 N 01-30  МИК,  световая  сигнализация  и  надпись  "ГАИ"  на  нем  не
соответствовали  требованиям  ГОСТа   "Транспортные   средства   оперативных
служб..." Эксперты  отметили  также,  что  в  распоряжении  старшего  группы
Ковалькова был  автомобиль  ГАЗ-24  N  01-83  МИК,  который  оборудован  как
специальный, и он в соответствии с требованиями  специнструкций  должен  был
ехать первым в колонне.
   Дотошный следователь Игнатович вызвал Ковалькова для допроса и спросил  у
него, работал ли во время движения  по  трассе  четвертого  октября  на  его
автомобиле проблесковый маячок?
   На что допрашиваемый ответил: нет, не работал. В ходе  дальнейшей  беседы
выяснилось, что на передней машине эскорта маячок не был  установлен  вовсе.
Машеров не любил шума,  связанного  с  его  выездами,  не  хотел  привлекать
внимания к своей персоне. КГБ возражал, но потом притих - Машеров  все-таки!
И, вообще, кто кого обслуживает?
   Ответ вроде бы убедительный, но  следователь  не  отступал.  Поднимал  ли
Ковальков вопрос о том, что  сопровождение  проводилось  с  отступлением  от
приказа министра внутреннихдел СССР N 0747 от 1974 года, да ктому же  на  не
оборудованной в полном объеме машине?
   Старший эскорта приуныл:  письменно  этот  вопрос  он,  к  сожалению,  не
поднимал, но устно заострял неоднократно. Перед кем? Перед работниками  КГБ,
которые сопровождали Машерова, - Чесноковым,  Тесленком,  Сазонкиным.  Перед
заместителем командира дивизиона дорожно-патрульной службы. Знали об этом  и
министр внутренних  дел  Белоруссии  Жабицкий,  председатель  КГБ  Никулкин,
помощник первого  секретаря  ЦК  КПБ  Машерова  Крюков,  другие  руководящие
работники.
   Далее следователя заинтересовало, были  ли  оборудованы  машины,  которые
обслуживали Машерова, включая и "Чайку", привязными  ремнями?  Если  да,  то
пользовались ли ими водитель Машерова и пассажиры?
   Ковальков вынужден был признать, что, несмотря на наличие этих ремней как
на передних, так и на задних сиденьях,  ни  водитель,  ни  Машеров,  ни  его
охранник  Чесноков,  погибший  четвертого  октября,   ремнями   никогда   не
пользовались.
   Игнатович допросил и водителя передней машины  сопровождения  Слесаренка.
Это он, оглянувшись в зеркало и  увидев,  что  сзади  их  "Волги"  вспыхнуло
пламя,  воскликнул:  "Столкнулись!"  и  сразу  же  развернулся  в   обратном
направлении. На вопрос следователя, был ли включен  проблесковый  маячок  на
его "Волге", допрашиваемый  чистосердечно  признался,  что  Чесноков  иногда
приказывал снимать его, иногда - ставить. В тот трагический день  Слесаренок
выехал без маячка.
   Передо мной - протокол допроса тогдашнего начальника ГАИ города Минска И.
Худеева. И он тоже показал, что при сопровождении  машины  Машерова  впереди
вместо  спецмашины  стандартной   окраски   ставили   обычную   машину   без
проблескового маячка. Такое указание давал помощник Машерова  В.  Крюков,  а
также начальник охраны полковник КГБ В. Сазонкин. "Их  указания  для  нас  -
закон", - сказал начальник ГАИ.
   Интересное кино  получается,  не  правда  ли?  Поездки  охраняемого  лица
осуществляются  с  нарушениями  инструкций,  машина,  в  которую   врезалась
машеровская "Чайка", сновала по этой трассе накануне. И уж  совсем  в  дрожь
бросила такая вот сенсация: самосвал почему-то не загрузили полностью, и тем
не менее водителю велели немедленно ехать в Смолевичи. А если учесть, что  в
рейс должна была идти совсем другая машина...
   Поднаторевшие в  криминальных  интригах  Чейза  читатели,  наверное,  уже
мучаются догадками: а  не  объясняется  ли  недогруз  машины  и  срочная  ее
отправка в Смолевичи полученной кем-то информацией о предстоящем направлении
движения эскорта первого секретаря? В протоколах допросов  лиц,  проходивших
по этому делу, есть  свидетельство  командира  эскортного  взвода  дивизиона
дйрожно-постовой службы ГАИ УВД Минска Г. Пищака: сотрудники  милиции  машин
сопровождения подчинялись только работнику КГБ, который ехал с  Машеровым  и
который давал необходимые сигналы относительно маршрута следования. То  есть
утечка информации практически исключалась.
   Ну а работник КГБ? С Машеровым в "Чайке" был майор Валентин Чесноков. Что
это был за человек, видно из протокола допроса его жены. Она  показала,  что
муж никогда не рассказывал ей о своих служебных делах.  Даже  видавший  виды
следователь несказанно удивился: она не знала, что муж  ездит  с  Машеровым!
Для нее было открытием, что они погибли в одной машине.
 
   КТО БЫЛ ЗА РУЛЕМ
 
   Грузовиком  с  картофелем  управлял  тридцатидвухлетний   шофер   Николай
Пустовит, отец троих детей. Младшей дочери к моменту  катастрофы  на  трассе
исполнилось шесть месяцев.
   Его личность, как вы догадываетесь, привлекла особое внимание  следствия.
Задержанный сразу  же  после  аварии  Пустовит  был  направлен  в  Жодинскую
городскую больницу, где его поместили в отдельную палату,  которая  усиленно
охранялась. Но задержанный вел себя смирно, не предпринимал никаких  попыток
к побегу. Никто из посторонних на контакт с ним тоже не выходил.
   Пустовита проверяли так, как никогда прежде. КГБ, МВД, прокуратура дни  и
ночи проводили в поисках каких-либо компрометирующих данных. Увы,  все  было
напрасно. Биография шофера самосвала  была  чиста,  как  стеклышко.  Никаких
связей с криминальным миром. Никто из многочисленных  родственников  никогда
не привлекался к суду.
   В экспериментальной базе "Жодино" за 16 лет работы шофером он не допустил
ни одного нарушения правил дорожного движения. 47 раз поощрялся  за  высокие
производственные показатели. Прекрасный семьянин - не пил,  имел  свой  дом,
приусадебный участок, машину "Жигули" и мотоцикл. Хозяйство обустроенное,  в
доме достаток. Дети опрятные, ухоженные.
   Судебно-медицинская   экспертиза    сделала    заключение:    хронические
психические заболевания отсутствуют, пациент  понимает  всю  ответственность
того, что произошло, своими действиями  руководит.  Отклонений  в  поведении
нет. По характеру спокоен, уравновешен.
   С   разных   концов   прощупывали   версию   о   возможном   недовольстве
существовавшим строем,  руководителями  республики.  Тщательно  изучали,  не
пересекались ли когда-нибудь пути подследственного или его  родственников  с
погибшими  в  "Чайке".  Все   напрасно.   Пустовит   отличался   незлобивым,
добродушным характером, со всеми жил в  мире  и  согласии,  у  него  даже  с
односельчанами не было осложнений.
   Следствие вели крупнейшие  сыщики.  Достаточно  сказать,  что  из  Москвы
приехали  старший  помощник  Генерального  прокурора  СССР   Г.   Каракозов,
следователь  по  особо  важным  делам  при  Генеральном  прокуроре  СССР  В.
Калиниченко, группа ответственных работников из следственного управления КГБ
СССР. Плюс несметное число своих сыщиков. Копались  в  архивах,  запрашивали
информацию с мест, многократно беседовали с  односельчанами,  товарищами  по
работе.  Оперативно-розыскная  машина  работала   на   полную   мощь.   Были
задействованы самые громкие имена: крупнейшие авторитеты КГБ и МВД,  оставив
другие дела, подключились к выяснению обстоятельств автокатастрофы на трассе
Москва-Брест.
   Выяснилось, что в  течение  последнего  года  Пустовит  никуда  из  своей
деревни не выезжал. Опрошенные соседи показали, что незнакомые  люди  в  дом
Пустовита не приезжали. На  чужих  сразу  бы  обратили  внимание  -  деревня
небольшая, каждый на виду. Самым тщательным  образом  составили  хронометраж
дня, предшествовавшего аварии. Сразу же ухватились за  ниточку  -  признание
Пустовита в том, что накануне, третьего октября, возвращаясь после разгрузки
картофеля, встретил кортеж с МаАеровым. Повинуясь команде,  прозвучавшей  по
громкоговорящей связи, Пустовит затормозил, прижавшись к обочине.
   - Почему вы оказались в это время на трассе? Именно в это время?
   - Не знаю, - искренне ответил допрашиваемый.  -  Сгрузил  бульбу  и  ехал
домой. В Жодино купил хлеб - для родителей.
   Проверили.  Родители  Пустовита,  жившие  рядом,   подтвердили:   Николай
действительно привозил им хлеб вечером третьего октября.  После  чего  уехал
домой.
   Следствие получило доказательство, что, приехав  домой  вечером  третьего
октября, подследственный поужинал и лег спать, никуда в ночь не отлучаясь...
   Наутро четвертого октября он отвез сына в школу, а в восемь  был  уже  на
работе. Ему дали наряд-задание на перевозку свеклы. Пустовит был  в  хорошем
настроении. На плохое самочувствие не жаловался, вел  себя  как  обычно.  Ни
нервозности, ни внутреннего напряжения.
   -  Почему  картофель  в  заготконтору  повезли  именно  вы?  -   спросили
следователи у Пустовита. - Ведь у вас был наряд на перевозку свеклы...
   - Не знаю, - чистосердечно ответил подследственный. - Такую  команду  дал
мне главный агроном.
   Допрошенный  главный  агроном  объяснил,  что  машина,  занаряженная  для
перевозки  картофеля  в  Смолевичскую  заготконтору,  сломалась.  И  он  дал
указание  поставить  под  погрузку  картофелем  первую  же  машину,  которая
появится. Раньше  других,  по  случайному  стечению  обстоятельств,  приехал
Пустовит. Кузов его машины и начали загружать картофелем.
   - Почему ваш ГАЗ-53 оказался недозагруженным? Там было всего 3 тонны  700
килограммов...
   -  У  рабочих  возникли  какие-то  трения  с  руководством.  Я  особо  не
вслушивался. Около трех часов дня я спросил главного бухгалтера, что делать?
Машина недозагружена. Янушевский мне сказал: вези сколько есть...
   Вот такая  цепочка  мелких,  на  первый  взгляд,  событий  предшествовала
трагедии.
   А теперь посмотрим, кто был за рулем "Чайки".
   Евгений Федорович Зайцев, в  1979  году  перешагнувший  шестидесятилетний
рубеж своей жизни, возил Машерова с 1964 года - более  16  лет.  Зайцев  был
опытным водителем, за руль автомобиля сел  еще  до  войны  -  в  1938  году.
Воевал, поступил в военное училище, демобилизовался в 1952 году.
   Евгений Федорович курянин, из крестьян.  Семь  лет  работал  таксистом  в
Минске. В 1964 году его приняли водителем  легковой  автомашины  в  автобазу
управления делами ЦК компартии  Белоруссии.  Имел  36  поощрений,  знак  "За
безаварийную работу",  почетное  звание  заслуженного  работника  транспорта
республики.
   Именитый седок души не чаял в своем водителе.  Белорусская  пресса  много
писала о дорогих подарках, которые делал Машеров своему шоферу, в  одной  из
публикаций упоминалось о необыкновенном охотничьем ружье. Правда,  и  Зайцев
не оставался в долгу. Он тоже дарил хозяину изделия, которые сам вырезал  из
дерева. Машеровский шофер слыл на автобазе искусным резчиком по дереву.
   Знающие люди говорили мне, что шофер  Зайцев  был  как  бы  членом  семьи
Машерова. Привык за 16 лет, в поездки по  республике  отправлялся  только  с
ним. Когда в декабре 1979 года Евгению Федоровичу исполнилось 60 лет и  надо
было оформлять пенсию, Петр Миронович якобы сказал: ничего, еще поработаем.
   Мнение Машерова тут  же  было  передано  Зайцевым  руководству  автобазы,
которое, как выяснилось  в  процессе  следствия,  уже  подумывало  о  замене
старого водителя на более молодого. И человека уже  подобрали  -  Калмыкова.
Расстаться с Зайцевым хотели по двум причинам.
   Первая -  старый  шофер  вызывал  все  больше  опасений  из-за  состояния
здоровья. Его донимал радикулит. Когда мертвого Зайцева вынесли из  "Чайки",
обнаружили шерстяной шарф, а поверх  него  пояс  из  хлопчатобумажной  ткани
вокруг поясницы. Кто знает, может, именно адская боль и помешала  ему  резко
вывернуть машину в кювет в тот критический миг. И  еще:  в  последнее  время
стало сдавать зрение. Всплыла, к  примеру,  такая  подробность  -  во  время
медосмотра врач-окулист был серьезно встревожен состоянием его зрения  и  не
подписал "бегунок".
   Сработало телефонное право. Звонок в поликлинику, повторная медкомиссия -
и разрешение получено. Правда, при вождении Зайцеву предписано  было  носить
очки.
   Вторая  причина,  по  которой  Зайцева  хотели   отправить   на   пенсию,
заключалась в том, что он фактически подменил  собой  руководство  автобазы.
Близость к первому лицу республики, неформальные отношения между ними ни для
кого секретом не были. Руководство псковского гаража  молча  сносило  многие
финты, которые отмачивал машеровский водитель. Ему ничего  не  стоило  снять
любого человека с  должности,  принять  на  работу  своего  протеже.  С  ним
считались, перед ним лебезили, искали у него покровительства.
   Вся автобаза знала, что Зайцев пользуется у  Машерова  большим  доверием.
Шеф и в самом деле благоволил к  своему  водителю:  предоставил  возможность
перед   пенсией   некоторое   время   поработать   шофером   в   Белорусском
представительстве  при  ООН,  пообещал  персональную  пенсию.   Узнав,   что
руководство автобазы  подготовило  ему  замену,  Зайцев  невзлюбил  молодого
водителя. Доходило до того, что, будучи в  отпуске,  старый  слуга  прибегал
утром в гараж и  кричал  Калмыкову:  "Можешь  уходить,  я  поеду  за  Петром
Мироновичем!" Бывало, что вытаскивал молодого водителя из машины, вырывал  у
него путевой лист. Не хотелось, ох как не хотелось старику уступать кому  бы
то ни было водительское место в машеровском "ЗИЛе".
   За  два  месяца  до  гибели  Машерова  произошел  такой   случай.   После
возвращения из США Зайцев ушел  в  отпуск.  За  руль  "ЗИЛа"  сел  Калмыков.
Однажды они ехали по широкому Партизанскому проспекту в  Минске.  Неожиданно
под колеса бронированного "ЗИЛ-117" бросился человек, как потом  выяснилось,
вдрызг пьяный. Калмыков проявил  себя  как  незаурядный  шофер  -  мгновенно
вывернул руль влево, и машина встала поперек проспекта. Тело самоубийцы лишь
скользнуло по правой стороне автомобиля и упало на асфальт,  не  получив  ни
одной ссадины, ни одной царапины. Молодой водитель был настоящим виртуозом!
   Сведущие люди потом говорили: если бы Зайцев не вел "Чайку" по осевой,  а
шел бы по правой трехполосной стороне, у него была бы  возможность  объехать
препятствие - внезапно возникший на осевой самосвал. Увы, за  рулем  "Чайки"
находился  дряхлеющий  водитель,  не   способный   быстро   реагировать   на
изменившуюся обстановку. На широченной трассе он оказался беспомощным.  А  в
подобной аварийной ситуации многое зависит именно от реакции и самообладания
водителя.
   Судмедэкспертиза  установила,  что  смерть   Машерова   наступила   из-за
повреждения жизненно важных органов - от тяжелой черепно-мозговой  травмы  в
виде многочисленных переломов костей черепа, кровоизлияния в головной  мозг,
многочисленных разрывов органов  грудной  и  брюшной  полости  с  внутренним
кровотечением и травматичным  шоком.  Имевшиеся  заболевания  -  хроническая
ишемическая болезнь сердца, пневмосклероз, отсутствие левой  почки,  которую
удалили в 1977 году, - причинной связи с наступившей смертью не имели.
 
   ЧТО РЕШИЛ СУД
 
   Водителем синего МАЗа был человек  по  фамилии  Тарайкович.  Против  него
сначала было возбуждено уголовное  дело.  Впрочем,  как  и  против  водителя
машеровской  "Чайки"  Зайцева,  сотрудников  ГАИ   Ковалькова,   Слесаренка,
Прохорчика.
   Двадцать пятого ноября 1980 года следователь по особо  важным  делам  при
прокуроре БССР Николай  Игнатввич,  рассмотрев  материалы  об  автомобильной
катастрофе, постановил уголовное дело против названных лиц прекратить  из-за
отсутствия в их действиях состава преступления.
   Еще через месяц в Минске состоялся суд над водителем самосвала Пустовитом
Николаем  Митрофановичем.  Он  был  признан  виновным  в  нарушении   правил
безопасности движения, в результате чего погибли три человека.
   Пустовита  приговорили  к  лишению   свободы   сроком   на   15   лет   в
исправительно-трудовой  колонии  общего  режима.  Его  также  лишили   права
управлять транспортными средствами сроком на пять лет.
   В 1982 году вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР  об  амнистии  в
связи с 60-летием образования СССР. В соответствии с этим  указом  неотбытая
часть срока наказания Пустовиту была сокращена  наполовину.  В  колонии  ему
оставалось отбыть шесть лет.
   В сентябре 1983 года он был условно  освобожден  на  пять  лет  и  восемь
месяцев с направлением на стройки народного хозяйства.
   Наконец, 20 июня 1985 года народный суд Круглянского  района  Могилевской
области,  учтя  добросовестную  работу  и  примерное  поведение,  стремление
загладить вину, а также то, что осужденный отбыл с четвертого  октября  1980
года более половины назначенного срока наказания, решил освободить Пустовита
от дальнейшего отбывания наказания.
   В заключение остается добавить, что Пустовит вернулся в родную деревню  и
сейчас работает шофером.
   Следователь Игнатович, ведший его дело, вырос до  Генерального  прокурора
независимой Республики Беларусь и некоторое время назад скончался в Минске.
 
   ВОПРОСЫ ОСТАЮТСЯ
 
   Расследование обстоятельств, связанных с гибелью Машерова в автомобильной
катастрофе, велось в октябре-декабре 1980 года, при  жизни  Брежнева  и  его
ближайшего  окружения,   которое,   видя   угасание   генсека,   лихорадочно
прокручивало варианты престолонаследия.
   Следствие, разумеется, так высоко и глубоко  не  заглядывало,  да  в  тех
условиях и не могло  заглянуть,  довольствуясь  тем  малым,  что  лежало  на
поверхности - чисто технической стороной происшествия, которая, как видно из
вышесказанного, была исследована скрупулезно и добросовестно.
   Смена политического режима в России  и  Белоруссии,  упразднение  бывшего
союзного государства  дали  уникальную  возможность  взглянуть  на  трагедию
двадцатилетней давности без идеологической зашоренности и священного трепета
перед высокими инстанциями и громкими именами.  Сегодня  Брежнев,  Андропов,
Черненко, Горбачев, Щелоков, Машеров, Мазуров и другие  главные  действующие
лица той эпохи - всего лишь персонажи исторической драмы,  а  не  повелители
жизней миллионов людей.
   Прошло два десятка лет  -  и  многие  тайны,  касавшиеся  взаимоотношений
недавних сильных мира сего, перестали быть тайнами.
   Теперь мы знаем,  что  к  концу  правления  Брежнева  сформировались  две
главные группы, борющиеся за власть.  Одну  возглавлял  Черненко,  вторую  -
Андропов.
   Оба лидера ревниво посматривали в сторону Минска, где правил единственный
популярный в народе партийный  деятель.  Машерова  хорошо  знали  в  стране.
Белорусам, которым повезло на руководителя, откровенно завидовали.
   Авторитет  Машерова  в  партии  и  в  народе  раздражал   конкурировавшие
кремлевские группировки. И они предпринимали  все  возможное,  чтобы  отсечь
Брежнева от белорусского лидера. С этой целью КГБ стал распространять  слухи
о том, что Брежнев недолюбливает Машерова, поскольку видит в нем претендента
на свой пост, что отношения у них все более натянутые.
   В горбачевские времена, когда было принято ругать  Брежнева,  белорусская
пресса отомстила за своего любимца.  Генсека  подавали  в  непривлекательном
виде, изображали завидовавшим популярности  улыбчивого,  обаятельного  Петра
Мироновича. Дань модному поветрию отдал даже известный белорусский  писатель
Иван Шамякин. Вспоминая приезд Брежнева в Минск, Шамякин писал:
   "Интересен финал пребывания  Брежнева  в  Минске.  Вечером  был  прием  в
ресторане "Журавинка". На двух этажах собралось человек восемьсот.  Я  сидел
недалеко от "президиума" и внимательно следил за гостем: понадобятся детали,
как-никак я летописец своего времени.
   Брежнев сидел, словно отключенный от этого мира,  от  всего  окружающего,
как будто прислушивался не к тому, что говорили, а к тому, как урчит у  него
в животе, может, и правда, у старика что-то разболелось.  Ничего  не  выпил,
даже не поднял рюмки. Ничего не ел, от официанта отмахнулся, тарелка  так  и
осталась чистая. И вдруг, когда мы не успели еще разжевать  первую  закуску,
он, ни слова не сказав, поднялся  и  пошел  к  выходу.  Естественно,  следом
бросились все, кто сопровождал его (один из помощников сидел рядом со мной и
бесцеремонно опрокинул три рюмки и хорошо уплетал  еду).  За  ним  бросились
ошеломленные руководители республики.
   Подкатили к вокзалу - навстречу из здания  выходят  Машеров  и  все,  кто
успел приехать раньше нас. Поезд отошел. Пожал ли хоть гость руки хозяевам -
этого я так и не выяснил. (На перроне Брежнев с Машеровым расцеловались  при
встрече  -  в  последний  раз.  В  личном  архиве  сохранилась   фотография,
запечатлевшая пикантную сцену.)  Машеров  шел  веселый,  возбужденный,  явно
довольный. Чем? Звездой? Или тем, что "властелин" отбыл? Почему-то обратился
ко мне: "Ну что? Поедем допивать?" "Конечно, поедем, Петр Миронович! Столько
вкуснятины осталось!" Засмеялся. "Как ты сказал - вкуснятины? Емкое  слово".
И к помощнику: "Передайте всем, чтобы возвращались на прием..."
   Те, кто был умнее, остались  в  зале,  как  мои  коллеги-приятели,  даром
времени не теряли. Появление Машерова встретили  радостными  аплодисментами.
Прием продолжался "весело". Про гостя забыли. Пили  за  Беларусь-партизанку,
за Звезду Минска, за Звезду первого секретаря".
   Такое  вот  впечатление  от  посещения  Минска  Брежневым  в  1978  году.
Безусловно,  писатель,  хотя  и  такой  крупный,  как  Шамякин,  все  же  не
государственный  деятель,  привыкший  к   протоколу,   строгому   соблюдению
расписанной заранее программы и мер безопасности. Нравы в провинции попроще.
Приведенный фрагмент интересен в том смысле, что он отражает сложившееся под
воздействием запущенных Лубянкой  слухов  негативное  отношение  белорусской
интеллигенции к Брежневу за его нелюбовь к Машерову. Замысел КГБ удался!
   Белорусская пресса много муссировала эту тему. Вспомнили,  например,  что
когда в 1977 году узбекский  лидер  Рашидов  был  награжден  второй  Золотой
медалью Героя Социалистического Труда, ее вручали  уже  через  неделю  после
указа - в Кремле, в присутствии всех членов и кандидатов в члены  Политбюро,
с телетрансляцией на всю страну. А Машерову,  награжденному  первой  Золотой
Звездой в связи с шестидесятилетием, вручили  ее...  через  полгода  в  зале
приемов ЦК компартии Белоруссии. Без шума и света юпитеров.
   А геройская звезда Минску? Ее Брежнев вручил  городу  лишь  через  четыре
года после выхода соответствующего указа.
   Приводилось много других фактов, свидетельствовавших о том,  что  Брежнев
завидовал  популярности  Машерова  и  потому  держал  его  на   почтительном
расстоянии от себя. А чтобы белорусский лидер не возомнил о себе  Бог  весть
что, Леонид Ильич раз  и  навсегда  указал  ему  его  место,  недвусмысленно
подчеркнув при вручении Золотой звезды Героя Социалистического  Труда:  "...
Вы сложились как местный деятель". Знай, мол, свой шесток и  не  рассчитывай
на большее.
   Так, дескать, отреагировал Леонид Ильич на предложения перевести Машерова
в Москву, сделать его  членом  Политбюро  и  секретарем  ЦК  КПСС,  а  то  и
Председателем Совета Министров СССР.
   И только в постсоветское время стало известно, что Брежнев  не  завидовал
славе Машерова. Прервали молчание люди, хорошо знавшие их взаимоотношения, в
частности полковник КГБ Сазонкин,  возглавлявший  охрану  Петра  Мироновича.
Мнение полковника публикуется в приложении к этой главе.
   Скорее всего, Машеров не устраивал ни одну из противоборствовавших  тогда
в Кремле группировок. И обидная формулировка "деятель местного масштаба",  и
задержка с вручением наград Минску и самому  Машерову,  и  некоторые  другие
эпизоды  -  это  все  рождалось   в   недрах   аппарата   тех,   кто   хотел
дискредитировать белорусского лидера, унизить его, не допустить выдвижения.
   С этой целью, очевидно, и была разыграна интрига с ослаблением влияния, а
затем и с отправкой на пенсию  Мазурова,  который  в  то  время  был  членом
Политбюро  и  первым  заместителем  Председателя  Совета   Министров   СССР.
Инициатива смещения Мазурова, крепкого еще и не самого старого по  сравнению
с другими членами руководства, принадлежала вовсе не  Брежневу,  как  тщатся
доказать иные знатоки кремлевских лабиринтов.
   Владимир Медведев - тот самый "человек за спиной" - свидетельствует,  что
Брежнев чувствовал себя крайне неуютно и сильно волновался  перед  тем,  как
отправить Мазурова на пенсию.  Кто-то,  видно,  настаивал  на  этом,  собрав
дискредитирующий  материал.  Налицо  многоходовка   -   ведь   Машеров   был
выдвиженцем Мазурова. Устранение Кирилла Трофимовича бросило бы  тень  и  на
его минского друга.
   Брежнев дал добро  на  снятие  Мазурова,  и  Машеров  остался  без  своей
единственной поддержки в Кремле. Оборвалась ветвь  практических  работников,
которые, как говорится, от земли, возобладали противоположные тенденции.
   В новейших исследованиях о террористических актах  XX  века,  появившихся
после 1991 года, фамилия Машерова все чаще упоминается в списке тех, кто был
убит. К сожалению, эти публикации не документированы. Их авторы  исходят  из
личных предположений и призывают к пересмотру старого следствия.
   Трудно сказать, насколько правы историки  новой  волны,  полагающие,  что
крайняя мера устранения Машерова была  избрана  потому,  что  все  другие  -
обвинения в коррупции,  взяточничестве,  казнокрадстве,  которые  безотказно
срабатывали в отношении Гришина, Медунова, Романова, - применительно к этому
кристально честному человеку не годились.
   Гибель Машерова стоит в советской истории особняком - подобным образом не
погибал ни один деятель его ранга.
   Наверное, ближе к истине те исследователи, которые считают: если  Брежнев
и виноват в гибели Машерова, так только потому, что все местные партийные  и
советские руководители по-обезьяньи перенимали манеру  Леонида  Ильича  лихо
ездить. Но что дозволено Юпитеру, то не дозволено Быку. Возможности в Москве
одни, а в Минске - совсем другие.
   Машеров, подражая Брежневу, тоже требовал быстрой езды. По  этой  причине
он сменил шофера Малеева, который достался  ему  от  Мазурова,  на  Зайцева.
Малеев до Мазурова возил его  предшественника  на  посту  первого  секретаря
Пономаренко.   Машерову   Малеев   казался    слишком    медлительным,    не
соответствующим духу времени.
   Зайцев, в отличие от Малеева, любил быструю езду. На  этой  почве  они  и
сошлись с новым хозяином республики. После каждой  поездки  в  машине  текли
манжеты, выходили из строя сальники - даже такая мощная машина, как "Чайка",
не выдерживала бешеных скоростей.
   Машерова  не  остудили  даже  крупные  несчастья,  которые  случились   в
Белоруссии в 1976 году. Тогда в автоаварии погибли  Председатель  Президиума
Верховного Совета республики Ф. Сурганов  и  находившийся  с  ним  в  машине
дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Л. Беда.
   Когда разбился Машеров, скорость движения его  кортежа  составляла  свыше
ста километров, а в момент столкновения - 84 километра. Шофер все-таки успел
немного сбросить газ.
   После  гибели  Машерова  Политбюро  приняло  специальное   постановление,
которое обязывало первых секретарей ЦК компартий  союзных  республик  ездить
только на бронированных "ЗИЛах". Все водители правительственных  машин,  чей
возраст перешагнул пенсионный, были уволены.
   Приложение N 20:
   ИЗ ЗАКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
   Из доклада В. Калиниченко
   Генеральному прокурору СССР
   (Владимир Калиниченко - член следственной бригады, направленной в  Минск,
следователь по особо важным делам при
   Генеральном прокуроре СССР.)
   ... Четвертого октября 1980 года в 14 часов 35  минут  от  здания  ЦК  КП
Белоруссии в  сторону  города  Жодино  выехала  автомашина  ГАЗ-13  "Чайка",
госномер 10-09 ММП под управлением водителя Е. Ф. Зайцева. Рядом с водителем
сидел П. М. Машеров, на сиденье сзади - офицер охраны майор В. Ф.  Чесноков.
Вопреки  правилам  и  соответствующим  инструкциям  впереди  шла  автомашина
сопровождения ГАЗ-24 обычной окраски, не снабженная проблесковыми  маячками.
И  только  сзади,  подавая  звуковыми  и  проблесковыми  маячками   сигналы,
двигалась автомашина ГАИ.
   На трассе Москва-Брест шириной до двенадцати метров пошли  по  осевой  со
скоростью 120 км/ч. Такая скорость рекомендуется службой  безопасности,  так
как, по расчетам, она не позволяет вести по автомобилям прицельную стрельбу.
Дистанцию между собой держали в 60 - 70 метров. За километр  до  пересечения
трассы с дорогой на Смолевичскую  бройлерную  птицефабрику  первая  "Волга",
преодолев  подъем,  пошла  на  спуск.  До  катастрофы  оставались   секунды.
Грузовик,   вынырнувший    из-под    МАЗа,    увидели    сразу.    Правильно
сориентировавшись в ситуации, старший  эскорта  резко  увеличил  скорость  и
буквально пролетел в нескольких метрах от двигавшегося навстречу и несколько
под  углом  грузовика.  Водитель  Машерова  пытался  тормозить,  но   затем,
ориентируясь  на  маневр  "Волги",  также  резко  увеличил  скорость.   Петр
Миронович уперся правой ногой в стенку кузова "Чайки" и, как бы  отстраняясь
от надвигавшегося препятствия, выбросил вперед  правую  руку,  отжимаясь  от
лобового стекла...
   Из рассказа полковника КГБ В. Сазонкина
   (Валентин Сазонкин - бывший  начальник  личной  охраны  П.  М.  Машерова.
Незадолго да автокатастрофы был переведен в центральный аппарат КГБ БССР.)
   В последнее время появилось довольно много публикаций  о  Машерове.  Одни
авторы пытаются доказать, что еще не все заслуги Петра Мироновича  признаны,
еще не все почести оказаны ему. Другие -  представляют  его  оппозиционером,
этаким бунтарем, неким мучеником режима Брежнева. Третьи - убеждают  в  том,
что его гибель - преднамеренное убийство по  политическим  мотивам  с  целью
устранения конкурента в борьбе за власть.
   Мне, проработавшему тринадцать лет ряд ом с Петром Мироновичем в качестве
начальника его личной охраны, хотелось бы высказать некоторые соображения на
этот счет.
   Авторитет его, несомненно, высок. Само имя Машерова говорит о многом,  но
обожествлять его не следует. Человек он был земной со своими, как и у  всех,
сильными  качествами  и  слабостями,  достоинствами   и   недостатками.   Но
утверждать, что Машеров был  оппозиционером,  бунтарем,  противником  режима
Брежнева, по меньшей мере несерьезно. Руководство партии  и  страны,  в  том
числе и генсек, относились к нему с уважением. Скажите,  какой  оппозиционер
удостаивался чести быть приглашенным на  семейные  торжества?  А  Машеров  с
супругой между тем бывали на семейных торжествах у Брежнева. Скажите, какого
оппозиционера пригласил бы генсек на охоту в свою вотчину,  в  Завидово  под
Москвой? Петр Миронович же там охотился, и  много  раз.  Более  того,  чтобы
угодить гостю, генсек во время утиной охоты приглашал Машерова в свою лодку.
   Оказывались Петру Мироновичу со стороны Брежнева и другие знаки внимания:
тот дарил ему, к примеру, добротные охотничьи доспехи. Я  очень  сомневаюсь,
что Брежнев кого-то еще так ублажал на охоте, как Петра
   Мироновича.
   Ярлык оппозиционера впервые приклеила Машерову парижская  газета  "Комба"
во время его пребывания во Франции в 1976 году. "Комба" поместила большую  и
явно провокационную  статью  некоего  Александера  под  заголовком  "Главный
оппозиционер режиму Брежнева  Петр  Машеров  в  Париже".  Машерову  перевели
публикацию, воспринял он ее равнодушно. Каким образом оценили эту  статью  в
ближайшем окружении Брежнева, сказать не могу. За год-два до гибели Машерова
генсек заметно охладел к нему. Видел ли он в Машерове  своего  конкурента  в
борьбе за власть? Думаю, что нет. Генсек настолько обезопасил свои тылы, что
ему ничто не угрожало.
   Резонен и другой вопрос: а стремился ли сам Машеров в Москву? Я  убежден:
нет и еще раз нет! Еще в бытность Машерова первым в Минске время от  времени
распространялись слухи о его возможном переводе в Москву. Эти слухи доходили
до него. Однажды он и в моем присутствии признался, что на эту  тему  с  ним
никто и никогда не беседовал...
   ... Однако ставить Машерова в  положение  оппозиционера,  бунтаря  против
режима Брежнева  -  это  глубокое  заблуждение.  Достаточно  хотя  бы  бегло
посмотреть его последнее выступление, напоминающее  оду  в  адрес  Брежнева.
Уверен: Машеров особо не насиловал себя, когда произносил эти слова.  Он  не
мог думать одно, а говорить другое. Допускаю,  что  где-то  в  глубине  души
Машеров, возможно, и не одобрял действий  Брежнева  по  каким-то  конкретным
вопросам, но выступать против Центра, да еще за спиной генсека, он просто не
мог, характер не позволял...
   ... Была ли гибель  Машерова  преднамеренным  убийством  по  политическим
мотивам, как это пытаются доказать некоторые авторы, или это был трагический
случай - ответило правосудие. Все точки над "i" поставлены.
   И тем не менее возникает вопрос: почему органы КГБ, охранявшие  Машерова,
не смогли уберечь его от гибели?
   Попытаюсь высказать свое субъективное мнение, поскольку к тому времени  в
его личной охране я уже не работал.
   Итак, почему КГБ, допустивший гибель Машерова, остался в стороне?  И  кто
все-таки должен был  ответить  за  этот  "промах"  в  работе?  Вина  бывшего
председателя КГБ республики генерала Никулкина, отправленного на  пенсию  за
две недели до гибели Петра Мироновича, несомненная. Он не  выполнил  приказа
Центра, возлагавшего на него персональную  ответственность  за  безопасность
первого, а перепоручил  ее  своим  подчиненным,  к  тому  же  совершенно  не
владеющим спецификой этой службы. В результате в охране  Машерова  оказались
сотрудники, по своим  профессиональным  и  физическим  данным  не  способные
справиться с порученным делом. Это в первую очередь  относится  к  погибшему
вместе с Машеровым сотруднику охраны В. Чеснокову. Его вина в гибели первого
секретаря неоспорима. Чесноков должен был  руководить  действиями  водителя,
чего он, к сожалению, в силу своей неподготовленности не сделал.
   Не могу умолчать и о двух телефонных звонках из КГБ СССР. Спустя примерно
час после гибели Машерова позвонил из Москвы первый заместитель председателя
Комитета госбезопасности СССР генерал Цвигун. Руководителей КГБ республики в
тот момент на месте не  оказалось.  Мне,  дежурному  по  приемной,  пришлось
ответить  на  его  телефонный  звонок.   Вначале   Цвигун   поинтересовался,
действительно ли погиб Машеров. Я подтвердил. Заместитель  председателя  КГБ
разразился потоком брани и угроз  в  наш  адрес,  обещал  прислать  в  Минск
большую  группу  ответственных  работников  из  Москвы  для  разбора  причин
катастрофы и наказания виновных.
   Через  пятнадцать-двадцать  минут  генерал  Цвигун  перезвонил.  Тон  его
разговора оказался, однако, совершенно иным. О группе из Центра он больше не
упомянул. Чем объяснялась столь резкая смена настроения  генерала,  остается
только гадать.
   (Беседа записана 15 августа 1993 года в г. Минске)
   Приложение N 21:
   ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
   Из беседы с Н. П. Машеровой
   (Машерова Наталья Петровна - дочь П. М. Машерова.
   Руководитель Белорусского союза им. П. М. Машерова.)
   Я  до  сих  пор  не  верю  в  случайность   случившегося,   хотя   прямых
доказательств у меня нет. Я читала  следственное  дело,  видела  фотографии.
Даже для дилетанта были понятны натяжки и издержки...
   Отец не дожил до Пленума ЦК КПСС меньше двух недель. Все было решено.  Он
шел на место Косыгина. Я понимаю, что отец мешал  многим.  Именно  тогда,  в
октябре 1980 года, "взошла звезда" Горбачева.
   Я полагаю, что, останься отец в живых, история  СССР  разворачивалась  бы
по-другому. У него были соратники, мыслящие конструктивно, не боящиеся  идти
против  течения.  Вспомните  хотя  бы  рано  ушедшего  из  жизни   Владимира
Игнатьевича Бровикова.
   (Беседа записана 26 мая 1995 года в г. Минске)
 
                         продолжение

   

  Все документы по истории


       
сайт алекс экспресс на русском