Все документы по истории

Содержание



                             Зенькович Н. А.
               ПОКУШЕНИЯ И ИНСЦЕНИРОВКИ: ОТ ЛЕНИНА ДО ЕЛЬЦИНА


                                  назад

   Глава 15
   "В СЛУЧАЕ МОЕЙ ВНЕЗАПНОЙ СМЕРТИ..."
 
   Солнечным июньским утром  1992  года  высокопоставленный  квартиросъемщик
одного из самых элитных домов в Москве проснулся как всегда рано.
   Была суббота, располагавшая к некоторому расслаблению, но хозяин квартиры
не терпел праздности. Он очень много в жизни  работал  и  потому  во  многом
преуспел, особенно на  политическом  и  научном  поприще,  достигнув  в  них
наивысших результатов.
   Намереваясь  спуститься  вниз,   чтобы   забрать   из   почтового   ящика
корреспонденцию, он открыл дверь на лестничную площадку. То,  что  открылось
глазам, заставило невольно отпрянуть.
   К дверям его квартиры был прислонен... похоронный венок.
   Совладав с собой, бывший член Политбюро,  академик  Александр  Николаевич
Яковлев через минуту уже  иронично  улыбался,  глядя  на  столь  неожиданный
сюрприз, красноречиво свидетельствовавший о политических воззрениях тех, кто
его приготовил. Жена выходила из шокового состояния дольше.
 
   СЕНСАЦИОННОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ
 
   Двенадцатого октября 1992 года в Конституционном суде России продолжались
слушания по "делу КПСС". В качестве  свидетеля  в  этот  день  на  заседание
прибыл  один  из  отцов-основателей  перестройки   и   гласности   Александр
Николаевич Яковлев.
   Слушания  начались  с  изменения  регламента.  Суд  проявил  к  именитому
свидетелю завидную почтительность, мягкость и  терпимость,  перенеся  начало
заседания на час раньше. Причина уважительная: Александр  Николаевич  в  тот
день собирался лететь в Сорбонну читатьлекции, надо было собрать чемодан,  и
высшая  российская  судебная  инстанция  сочла   данный   повод   веским   и
убедительным.
   Регламентом поступились еще раз, когда председатель суда Валерий  Зорькин
на два часа увеличил время для ответов свидетеля на  вопросы  представителей
КПСС. Это было абсолютно безопасно для президентской  стороны,  потому  что,
свидетельствуя, Яковлев не сказал ни слова в защиту  партии,  в  руководстве
которой  он  состоял  тридцать  три   года.   Наоборот,   яростные   наскоки
представителей КПСС лишь вынуждали бывшего члена Политбюро выкладывать  одну
за  другой  тайны  высшего  партийного  синклита,  которые  выбивали  у  его
оппонентов почву изпод ног.
   Яковлев умел держаться на трибуне, мастерски владел ораторскими приемами,
позволявшими постоянно подогревать внимание аудитории. Остроумные колкости в
адрес КГБ вызывали улыбки.
   - Была ли прелюдия августовского путча? Да, нечто подобное происходило 28
марта, когда в  Москву  были  введены  войска.  Зачем?  Я  спросил  об  этом
Горбачева, и тот сказал, что есть  информация  КГБ:  демократы  готовятся  к
захвату  Кремля.  На  предприятиях  куются  крюки.  Мэр  столицы  Попов  эту
информацию прокомментировал так: "Да у нас даже веревок в Москве не  хватит,
чтобы забросить крюки на кремлевскую стену..."
   Затронув тему КГБ, свидетель подробно поведал суду о  практике  борьбы  с
некоторыми   инакомыслящими   из   партийной   верхушки.   Подслушивание   и
прослушивание было в порядке вещей. Иногда даже генсек не мог объяснить,  по
чьей инициативе это делалось.
   Доведенный до кипения разоблачениями  политического  расстриги,  один  из
представителей  КПСС,  профессор  Рудинский,  в  упор,   бездипломатничанья,
спросил:
   - Вы агент ЦРУ?
   Свидетель умел держать удар. Под смех президентской  стороны  он  сказал,
что его американские  хозяева  считают  Рудинского  сотрудником  израильской
разведки.
   Взаиморазоблачения агентов прекратил председатель суда Зорькин.
   К числу сенсационных разоблачений, которые сделал Яковлев,  относилось  и
заявление о готовившемся на него в недрах КГБ покушении.
   Оно замышлялось зимой девяносто первого  года,  после  того  как  Яковлев
побывал в Прибалтике. Вернувшись в  Москву,  он  вскоре  убедился,  что  его
телефон поставлен на прослушивание. А  один  старинный  друг,  генерал  КГБ,
предупредил:
   - На тебя готовится дорожно-транспортное происшествие. Берегись.
   И тогда еще не исключенный из КПСС Яковлев  подошел  к  председателю  КГБ
Крючкову и сказал:
   - Передай своим - они просчитаются. Я оставил письмо, и его опубликуют по
трем адресам.
   Письмо начиналось словами: "В случае моей внезапной смерти..."
 
   ОПРОВЕРЖЕНИЕ ИЗ ТЮРЬМЫ
 
   В  момент,  когда  Яковлев  озвучивал  свое  сенсационное   разоблачение,
касающееся  намерения  Крючкова,  эксглава  КГБ  находился  в   следственном
изоляторе "Матросская тишина", куда был  помещен  еще  в  августе  девяносто
первого года по делу ГКЧП. То есть пребывал под стражей четырнадцать месяцев
- более года.
   Услышав в тюремной камере о том, что Яковлев обвинил  его  в  организации
автомобильной катастрофы, Крючков изумленно всплеснул руками.
   - Поразительная по своей беспардонности  ложь!  Причем  не  выдерживающая
никакой критики!
   Но кто мог услышать голос узника? Разве что его адвокат  Иванов.  Толстые
тюремные стены отделяли подследственного от прессы.
   Адвокат внимательно слушал своего подзащитного, который отрицал даже  сам
разговор с Яковлевым.
   - Никогда Александр Николаевич не подходил ко мне  с  этим  вопросом.  Не
говорил  ни  о  каком  письме.   Дорожно-транспортное   происшествие?   Бред
какой-то!.. Ничего подобного и в помине не было.
   Крючков - человек сдержанный, немногословный.  Годы  работы  в  лубянском
ведомстве  наложили  свой  отпечаток   и   на   манеру   изложения   мыслей.
Аналитический ум сразу же сосредоточился на уязвимых местах обвинения.
   - Что помешало Яковлеву обнародовать ставший ему известным "факт" раньше,
еще в бытность мою председателем КГБ?  Почему  он  поведал  об  этом  только
сейчас?
   Адвокат тоже удивился. Действительно странно: человека предупреждают, что
на него замышляют покушение, а он молчит.
   - Почему он сразу не сообщил президенту? -  размышлял  далее  Крючков.  -
Ведь с Михаилом Сергеевичем  его  связывали  теплые  отношения.  Не  доложил
Верховному Совету? Не рассказал обо всем журналистам?
   Адвокат согласно кивал головой: предание  публичной  огласке  полученного
известия наверняка бы расстроило планы КГБ.
   - В конце концов, Александр  Николаевич  мог  бы  рассказать  об  этом  в
августе-сентябре девяносто первого года, когда  модно  было  лить  грязь  на
ГКЧП, - продолжал Крючков. - А то вдруг - год спустя...
   Как-то  само  собой  вспомнилось,  что  19-20  августа   Яковлев   особой
активности не проявлял. Объявился он "на людях" лишь после того,  как  члены
ГКЧП были арестованы. Только тогда он выступил с балкона Белого дома.
   Казалось бы, самое время обнародовать коварный замысел  КГБ.  АН  нет,  о
замышляемом против него теракте сказал лишь в 1992 году.
   - А  может,  Александра  Николаевича  ввели  в  заблуждение?  -  высказал
осторожное предположение адвокат.  -  Тот  самый  генерал,  на  которого  он
ссылается?
   - Не было никакого генерала, - убежденно произнес Крючков. -  И  быть  не
могло. Это самая настоящая клевета. Впрочем, если Александр Николаевич будет
настаивать на существовании своего осведомителя, есть прекрасная возможность
отблагодарить его, представив к награде - как-никак, спас жизнь отцу русской
демократии...
   Адвокат рассмеялся.
   - Это было бы забавно.
   - А что остается делать в моем положении? - спросил  Коючков.  -  Я  ведь
арестован и нахожусь под стражей. Но  и  молчать  не  могу.  Не  вижу  иного
выхода, кроме как обратиться к генеральному прокурору с требованием провести
официальную проверку этого публичного заявления.
   - Вы хотите, чтобы вам вменили в  вину  организацию  покушения  на  жизнь
Яковлева?
   - И не только  на  него.  Оказывается,  несколько  лет  назад  я  готовил
террористический акт и против Ельцина. Его убийство должно было произойти  в
Таджикистане, а мой соучастник  -  руководитель  органов  безопасности  этой
республики, - горько улыбнулся Крючков.
   Адвокат понял, что  его  подзащитный  знал  о  публикации  в  "Московских
новостях" - именно там было опубликовано это сенсационное сообщение.
   - Следствие  провести  будет  несложно,  -  размышлял  узник  "Матросской
тишины". - Времени прошло немного, и сотрудники аппарата КГБ, через  которых
я собирался осуществить оба покушения, наверняка живы.
   В тот же день Крючков подготовил заявление генеральному прокурору.
 
   О СВЕЖЕСТИ ИСПОДНЕГО
 
   Сегодня Крючков и Яковлев - непримиримые враги, регулярно  обменивающиеся
взаимными выпадами друг против друга в устных и печатных выступлениях.
   Вражда была не всегда. Более того, Горбачев именно  с  подачи  Александра
Николаевича утвердил Крючкова председателем  КГБ,  который  сменил  на  этом
посту фронтовика генерала армии Чебрикова.
   По словам Крючкова, с Яковлевым он впервые встретился в 1983 году.  В  то
время Владимир Александрович возглавлял советскую внешнюю  разведку.  Как-то
ему доложили, что его хочет навестить посол в  Канаде  Яковлев.  Крючков  не
удивился - советские послы регулярно посещали Первое главное управление КГБ.
   Глава  внешней  разведки   поинтересовался   у   руководства   канадского
направления, какие конкретные вопросы хочет затронуть гость,  к  чему  нужно
быть готовым.
   - Специальных тем для обсуждения он не обозначил, - доложили Крючкову.  -
Сказал, что беседа будет носить общий характер.
   - В таком случае, может, его примет кто-нибудь из моих заместителей?
   - Нет, он хочет поставить вопросы широко...
   - Например?
   -  Будет  жаловаться  на  нашу  службу,  резко  критиковать   сотрудников
резидентуры  и  центрального  аппарата.  Не  исключено,  что   намекнет   на
желательность полного сворачивания оперативной работы в Канаде...
   - Даже так? - удивился начальник разведки.
   - Может ударить и по КГБ в целом. Это его любимый конек...
   - Ладно, тогда приму я. Приглашайте...
   И тут в кабинете  Крючкова  раздалась  требовательная  трель  телефонного
аппарата правительственной связи. Звонил Андропов, Генеральный секретарь ЦК,
с которым у начальника разведки были доверительные отношения еще со  времени
совместной работы в Венгрии. Андропов, будучи послом  в  Будапеште,  выделил
своего пресс-атташе, и с тех пор Крючков следовал за  Юрием  Владимировичем,
как нитка за иголкой. Крючков побывал  и  помощником  Андропова,  когда  тот
состоял "рядовым" секретарем ЦК, и начальником его секретариата, когда  Юрий
Владимирович переместился со Старой площади на Лубянку.
   - Что нового? - по старой привычке,  принятой  между  давними  и  добрыми
сослуживцами, спросил генеральный.
   Начальник разведки, находившийся под впечатлением только  что  полученной
информации о характере предстоявшей беседы с послом в Канаде, доложил:
   - Яковлев просится на прием. Говорят, что недоволен нашей службой.
   - Яковлев? Ни черта не поймешь, что он думает на самом деле!.. Десять лет
сидит в Канаде, пора, наверное, забирать его в Москву.  Кстати,  есть  люди,
которые очень хлопочут о его возвращении. Пусть порадуются...
   В числе этих  хлопочущих  людей,  по  словам  Крючкова,  Андропов  назвал
академика Г. Арбатова, который при Брежневе сам приложил руку к тому,  чтобы
отправить Яковлева подальше из Москвы на посольскую работу.
   - А теперь вдруг почему-то жить не может без этого проходимца...
   "Да, именно так, назвав Яковлева "проходимцем", и закончил наш телефонный
разговор Юрий Владимирович", - напишет Крючков  в  своей  громко-скандальной
статье "Посол беды", опубликованной 13 февраля 1993 года газетой  "Советская
Россия". Вот такую, мол, короткую, но очень емкую характеристику  дал  "отцу
русской демократии" незабвенный Юрий Владимирович еще в 1983 году.
   Поди проверь!  Свидетелей  разговора  нет,  а  любимый  народом  Андропов
давным-давно ушел в мир иной...
   Сотрудники канадского направления не  ошиблись,  предсказывая  начальнику
разведки сценарий его встречи с Яковлевым. Посол высказал много нареканий на
работу разведслужбы. Досталось и всему КГБ в целом.  Зачем,  мол,  вообще  и
кому нужна наша разведка в Канаде?
   - Пустая трата усилий и денег, - с жаром убеждал посол.
   По его мнению, резидентура только тем и занималась, что вовсю следила  за
ним. Подслушивала, вела наружное наблюдение, досматривала  почту  и  вообще,
как он выразился, копалась в его грязном белье.
   На  что  Крючков  замечает  -  да,  исподнее  у  Александра   Николаевича
действительно уже в ту пору было несвежим.
   - Если бы наши сотрудники и впрямь  занимались  тем,  что  им  приписывал
господин Яковлев, думаю, мы гораздо раньше  узнали  бы  некоторые  "детали",
которые до сих пор пытается скрыть этот "архитектор" перестройки...
   Впрочем, подозрений у КГБ в отношении  Яковлева  тогда  еще  не  было,  и
потому заключительная часть беседы с начальником внешней разведки  прошла  в
доброжелательном ключе.
   По словам Крючкова, тревожная информация, указывающая на связи Яковлева с
американскими спецслужбами, начала поступать в КГБ в начале 1989 года.
 
   ВЫЗЫВАЕТ РЕЗИДЕНТ
 
   Бывший заведующий общим отделом ЦК КПСС, руководитель аппарата президента
СССР Валерий Иванович Болдин рассказывал автору этой книги:
   - Однажды, подписывая решение  Политбюро  о  поездке  Яковлева  то  ли  в
Испанию, то ли еще  в  какую-то  страну,  он  в  полушутливом  тоне  сказал:
"Видимо, его туда вызывает резидент".
   Такая вот была реакция генсека на доклад главы КГБ  о  связи  Яковлева  с
зарубежными спецслужбами. Правда,  иногда,  недовольный  каким-то  действием
Яковлева, Горбачев спрашивал Болдина:
   - Слушай, неужели его действительно  могли  "прихватить"  в  Колумбийском
университете?
   Об  этой  истории  Болдин  впервые  услышал  от  Крючкова  при  следующих
обстоятельствах.
   Путь в кабинет Горбачева  лежал  через  его  руководи  -  теля  аппарата,
который составлял график рабочего дня генсека. Все посетители  обычно  ждали
вызова из первой приемной, находясь у Болдина. Не был  исключением  и  глава
КГБ.
   - Он поделился со мной, о чем собирается доложить генсеку, - рассказывает
Болдин. - Поскольку Крючков, как и я, был  хорошо  знаком  с  Яковлевым,  то
вполне естественно, шел он с этими материалами не без внутренних  колебаний,
Я сказал тогда Крючкову, что идти с подобной новостью  можно  только  будучи
очень уверенным в бесспорности фактов. Помню, он ответил мне на это так: "Мы
долго задерживали эту информацию, проверяли ее  и  перепроверяли,  используя
все наши ценные возможности. Факты очень серьезные". Что он имел  в  виду  -
сказать не могу, но, повторяю, тогда подобное сообщение было для меня крайне
неприятно.
   Причина задуматься о том, что говорил Крючков, у Болдина, по его  словам,
была. Яковлев, вернувшись в Москву из  Канады,  рассказывал,  что  во  время
учебы  в  Колумбийском  университете,  роясь  в  библиотеках,  встречаясь  с
американскими  учеными,  добывал  такую  информацию  и  отыскивал  такие  ее
источники, за которыми наша агентура охотилась не один год.
   У Болдина даже возникло предположение, что Яковлев  мог  представлять  за
рубежом интересы нашей военной разведки или КГБ, но никак не заниматься тем,
в чем его подозревали сотрудники Крючкова. Да и в Канаде как посол он был  в
курсе всех чекистских мероприятий.
   Поэтому то, что сказал Крючков, Болдин воспринял неоднозначно. Но  он  не
мог легко отбросить и то, в чем уверен был Крючков.  И  потому  сказал,  что
если у него сведения серьезны и обоснованны, то не сообщить о них  Горбачеву
нельзя.
   Крючков проследовал в кабинет генсека.
   Спустя какое-то время Горбачев спросил Болдина:
   - Ты знаешь о том, что за Яковлевым тянется колумбийский хвост?
   Болдин ответил, что слышал, но не знает  деталей.  Горбачев  сказал,  что
просил Крючкова переговорить с Яковлевым.
   - Может, и ты примешь участие в беседе? - предложил он Болдину.
   Такой уж характер у Михаила Сергеевича - все неприятное  он  спихивал  на
кого-то другого.
   - Участвовать в такой беседе мне крайне не хотелось, - вспоминает Валерий
Иванович. - Не располагая никакими фактами, не зная источников подозрения, я
должен был присутствовать при тягчайшем обвинении человека, поднявшегося  до
самых высоких вершин власти великой державы.  Конечно,  я  знал,  что  среди
советской агентуры влияния за рубежом бывали и короли, и президенты, но это,
видимо, чаще всего случалось с представителями разложившихся демократий.  Но
чтобы такое у нас?  Не  хотелось  верить  даже  после  того,  как  начальник
Генерального  штаба  маршал  Ахромеев  подтвердил,  что   военная   разведка
располагает приблизительно такими же данными, как и КГБ. Подумалось: а вдруг
это  следствие  неприязненного  отношения  Ахромеева,  да  и   почти   всего
генералитета к Яковлеву?..
   Итак, генсек поручил одному члену Политбюро ЦК сообщить о  подозрениях  в
связях со спецслужбами зарубежных стран и потребовать объяснений от  другого
члена Политбюро, секретаря ЦК. И каким образом? В частном разговоре!
 
   О ПОЛЬЗЕ САУНЫ
 
   Беседа состоялась через две-три недели в непринужденной обстановке  -  не
только при расстегнутых воротничках, но и вообще без всего, что  можно  было
расстегнуть.
   Глава КГБ выполнял поручение генсека в сауне -  между  двумя  заходами  в
жаровню. Впрочем, в римских банях решались и не такие щекотливые вопросы!
   Крючков заранее договорился с Болдиным, что тот  оставит  его  наедине  с
Яковлевым на короткое время для разговора с глазу на глаз. Так и поступили.
   Как только они остались вдвоем, Крючков сообщил коллеге по Политбюро, что
он располагает одной крайне неприятной информацией, с содержанием которой  и
хотел бы его ознакомить.
   - Вкратце я  изложил  Александру  Николаевичу  суть  дела,  -  вспоминает
Крючков. - Вид у Яковлева,  надо  сказать,  был  неважнецкий,  он  был  явно
растерян и ничего не мог выдавить из себя в ответ, только тяжело вздыхал.  Я
тоже молчал. Так мы и просидели до возвращения Болдина, не проронив ни слова
по существу. Я понял, что Яковлев просто не знает, что сказать в ответ, судя
по всему, для него весь этот разговор явился полной неожиданностью.  Значит,
Горбачев, подумал я, решил не торопить  события  и  не  предупредил  заранее
своего протеже. В этой ситуации оставалось  только  ждать  продолжения  всей
этой истории.
   Ожидаемого  продолжения  не  было.  Подозреваемый  в   сотрудничестве   с
зарубежными  спецслужбами  член  Политбюро  и  секретарь  ЦК  не  явился  за
разъяснениями к генсеку. Он вел себя так, будто ничего не произошло.
   Хотя, по словам  Болдина,  первое  время  Горбачев  ограничил  количество
документов, направляемых лично Яковлеву. Были такие бумаги,  которые  генсек
расписывал двум-трем, иногда четырем человекам.  Это  были  наиболее  важные
секреты государства. Так вот, Горбачев стал ограничивать Яковлева в подобной
информации, а с уходом его из Политбюро  и  вовсе  перестал  направлять  ему
сколько-нибудь секретные материалы.
   Иных мер принимать не стал. Когда председатель КГБ проинформировал его  о
результатах разговора с Яковлевым и спросил, а может все же  стоит  провести
проверку полученного сигнала, генсек согласия не дал.
   - Поговори с ним еще раз. - в обычной своей манере, на "ты",  посоветовал
Горбачев.
   Крючкову оставалось только подчиниться. И он поехал на Старую  площадь  с
каким-то пустяковым вопросом. Главным, конечно, было выяснить, не говорил ли
Яковлев с кем-либо, в частности, с Горбачевым, о недавней беседе.
   - Вопрос-то серьезный, Александр Николаевич, - сказал Крючков. - Мало  ли
что может быть...
   В ответ Яковлев тихо произнес:
   - Нет.
   И снова глава КГБ доложил генсеку  о  повторном  разговоре  с  Яковлевым.
Горбачев никак не отреагировал. На том дело и  кончилось  -  молчал  генсек,
молчал Яковлев. А вскоре Александр Николаевич ушел  из  ЦК  и  был  назначен
руководителем группы консультантов при  президенте.  Правда,  членом  Совета
безопасности не  стал.  Эту  должность  он  займет  позже  -  после  августа
девяносто первого.
 
   КОЛУМБИЙСКИЙ СЛЕД
 
   - Неужели это Колумбийский университет, неужели это старое?! -  вырвалось
у  Горбачева,  когда  председатель  КГБ  Крючков   проинформировал   его   о
поступивших агентурных сообщениях, согласно которым член  Политбюро  Яковлев
сотрудничал с зарубежными спецслужбами.
   Генсек, по рассказу  Крючкова,  был  в  полном  смятении,  никак  не  мог
совладать  со  своими  чувствами.  Придя  в  себя,  он  спросил,   насколько
достоверна  полученная  информация  и  можно   ли   верить   источнику,   ее
предоставившему.
   - Источник абсолютно надежен, - ответил Крючков. - Но  объект  информации
настолько неординарен, что весь материал нуждается еще в  одной  контрольной
проверке.
   Глава  КГБ  сообщил,  что  каналы  и   способы   проведения   необходимых
проверочных  мероприятий  в  данном  случае   имеются,   и   притом   весьма
эффективные, так что всю работу можно провести в сжатые сроки.
   Горбачев долго молча ходил по кабинету.
   - Возможно, с тех пор он вообще для них ничего не делал, -  заглядывая  в
глаза Крючкову, сказал он. - Сам видишь, они недовольны его работой, поэтому
и хотят, чтобы он ее активизировал!
   Эти  подробности  Крючков,  к  тому  времени  выпущенный  из  "Матросской
тишины", привел в своей публикации "Посол беды". История с Яковлевым впервые
публиковалась в открытой печати. Потрясенные читатели узнавали  сведения,  о
которых ходили глухие слухи.
   Крючков поведал, что первые сообщения о связях Яковлева  с  американскими
спецслужбами были  получены  еще  в  1960  году.  Тогда  Яковлев  с  группой
советских стажеров, в числе которых был  и  Олег  Калугин,  в  течение  года
стажировался в США в Колумбийском университете
   ФБР проявило повышенный интерес к ним с целью возможного  приобретения  в
их лице перспективных источников информации, проще говоря, готовя почву  для
их вербовки. Это обычное дело для разведслужб всех стран, и бойцы  невидимых
фронтов всегда стараются не упустить свой шанс.
   К сожалению, утверждает Крючков, стажеры, оказавшись вдали от всевидящего
ока отечественных служб безопасности, дали  немало  поводов  для  противника
рассчитывать в этом деле на успех. Яковлев, например, отлично  понимал,  что
находится под пристальным наблюдением американцев, чувствовал, к чему клонят
его новые американские друзья, но правильных выводов для себя не сделал.  Он
пошел на несанкционированный контакт с  американцами,  а  когда  на  Лубянке
стало известно об этом, изобразил дело таким образом,  будто  сделал  это  в
стремлении получить  нужные  для  советской  страны  материалы  из  закрытой
библиотеки.
   Однако инициатива  Яковлева  не  была  поддержана  представителями  нашей
службы безопасности и дальнейшего развития не получила. В тот момент никаких
претензий Яковлеву предъявлено не было.
   Стажеры благополучно закончили учебу и вернулись домой.
   В Канаде, где Яковлев длительное время работал послом, местные спецслужбы
пристально его изучали и пришли к выводу о перспективности продолжения с ним
тесных контактов. В 1990 году КГБ как по линии  разведки,  так  и  по  линии
контрразведки получил из  нескольких,  причем  оценивающихся  как  надежные,
источников крайне настораживающую информацию.  Смысл  донесений  сводился  к
тому, что,  по  оценкам  спецслужб,  Яковлев  занимал  выгодные  для  Запада
позиции, надежно противостоял консервативным силам в Советском  Союзе  и  на
него можно твердо рассчитывать в любой ситуации.
   Но, видимо, на  Западе  считали,  что  Яковлев  сможет  проявлять  больше
настойчивости и активности, и поэтому одному американскому представителю, по
словам Крючкова, было поручено провести с Яковлевым соответствующую беседу и
прямо заявить, что от него ждут большего.
   Экс-глава КГБ разъяснил: такого рода указания даются  тем,  кто  уже  дал
согласие работать на спецслужбы,  но  затем  в  силу  каких-то  причин  либо
уклоняется от выполнения заданий,  либо  не  проявляет  должной  активности.
Именно поэтому информация была оценена Крючковым как весьма  серьезная,  тем
более  что   она   хорошо   укладывалась   в   линию   поведения   Яковлева,
соответствовала его практическим делам.
   Однако Горбачев не дал согласия на проверку агентурных данных. Почему? По
мнению Крючкова, прежде всего потому, что генсек прочно связал свою судьбу с
Яковлевым, а тут вдруг такой материал!..
   Прочитав в "Советской России" откровения экс-главы КГБ, Яковлев назвал их
чушью. Он дал ряд интервью, в которых смеялся  над  утверждениями  Крючкова.
Получается, что агент ЦРУ три десятка лет работал  в  ЦК  КПСС,  был  членом
Политбюро, за это время сменилось восемь  председателей  КГБ,  а  бдительные
чекисты не могли его разоблачить? Куда они все смотрели?
   Яковлев отрицал даже сам факт беседы с ним Крючкова по поводу  агентурной
информации.
   - Это невозможно представить. Чтобы трусишка-зайчишка  Крючков  пришел  к
члену Политбюро с таким разговором? Такого просто не могло быть, потому  что
не могло быть никогда.
   О своем колумбийском периоде он отозвался так:
   - В конце пятидесятых годов было заключено первое соглашение между СССР и
США о международном  обмене  студентами  и  аспирантами.  Первые  слабенькие
результаты хрущевской оттепели. Двадцать человек от них - к нам, столько  же
от нас - к ним. Тогда я учился в аспирантуре Академии общественных наук,  до
этого уже поработал инструктором ЦК КПСС - словом, мне "доверили" возглавить
нашу группу. Кстати, добрая половина из  наших  "студентов"  были  ребята  с
Лубянки. В том числе и Олег Калугин, который оказался со мной в Колумбийском
университете...
   Яковлев  начисто  отрицает,  что  лично  им  интересовались  американские
спецслужбы.
   - Ни в малейшей степени. Все разведки  мира  одинаковы  -  "интересуются"
прежде всего теми, кого можно на чем-то подловить: на выпивках,  женщинах  и
тому подобном. Что касается меня, то это был заведомо не тот случай.
   На вопрос корреспондента московской газеты "Вечерний клуб", собирается ли
он подавать на Крючкова в суд за клевету, Яковлев ответил, что делать  этого
не будет, хотя у  него  на  столе  лежат  телеграммы  от  рабочих  комитетов
Кузбасса, где говорится, что они готовы подать в суд в защиту  его  чести  и
достоинства.
   - Не хочу уподобляться Крючкову, - сказал он о своем недавнем коллеге  по
Политбюро. - Это его специальность - сажать в тюрьмы людей за политику. А  я
считаю, что в тюрьмах должны сидеть только убийцы и насильники.
   Яковлев признал, что с Андроповым у него  были  плохие  отношения.  Стало
быть, Крючков не лукавил,  когда  говорил,  что  Юрий  Владимирович  называл
Яковлева  "антисоветчиком"?  По  версии  Александра  Николаевича,   нелюбовь
Андропова  он  заслужил  своим  противодействием  некоторым  его  мерам.   В
частности, считал, что глушить зарубежные радиостанции идеологически  глупо.
Но Андропов после событий 1968 года  в  Чехословакии  настоял  на  своем.  И
строптивого пропагандиста, конечно, запомнил.  В  КГБ  ничего  не  забывают.
Крючков тоже не забыл его вопросов по поводу событий в Вильнюсе.  Кто  стоит
за той провокацией? Что там делала "Альфа"? Председателю  КГБ  это  явно  не
нравилось...
 
   ГОВОРЯТ СВИДЕТЕЛИ
 
   На допросах по делу ГКЧП Крючков прямо говорил о том, что в КГБ поступала
информация по Яковлеву, о его "недопустимых,  с  точки  зрения  безопасности
государства, контактах с представителями иностранной державы".
   Однако показания экс-главы КГБ Генеральная  прокуратура  России  оставила
без внимания. Предаваясь  тяжелым  мыслям  в  тюремной  камере,  Крючков  не
исключал того, что назначенный на его место Бакатин,  выполняя  поставленную
перед  ним  цель  разгрома  органов  госбезопасности,  уничтожил  материалы,
касавшиеся  Яковлева.   Возможно,   они   попадут   к   российским   службам
безопасности. Вселяла надежду мысль о том, что,  в  конце  концов,  остались
живые свидетели, которые, надо надеяться, рано или поздно заговорят...
   Между тем публикация в "Советской России" наделала много  шума.  В  итоге
группа депутатов обратилась в Генеральную прокуратуру с запросом  по  поводу
фактов, изложенных в статье Крючкова "Посол беды". Началось расследование.
   Были допрошены  многие  руководящие  работники  бывшего  КГБ.  Их  мнения
разделились.
   Бывший начальник внешней разведки Л. Шебаршин  и  заместитель  начальника
этого ведомства  Ю.  Дроздов  подтвердили:  за  период  их  работы  в  конце
восьмидесятых  годов  в   разведку   действительно   поступали   сигналы   о
недозволенных контактах Яковлева с представителями западных стран.
   - Об этом докладывалось Крючкову, однако от  него  не  было  указаний  на
проверку  агентурных  сигналов,  в  связи  с  чем  проверочные  действия  не
производились...
   Допрошенный в качестве свидетеля Горбачев не отрицал  того,  что  в  ходе
разговоров  с  Крючковым   ему   докладывалось   о   сигналах   относительно
настораживающих действий Яковлева и о необходимости их проверки.  На  вопрос
следователя, почему Горбачев не давал указания о проверке, последовал ответ:
   - Потому что мне был понятен  замысел  Крючкова  -  посеять  недоверие  к
Яковлеву...
   Горбачев  также  не  отрицал  того,  что  сигналы  шли  от  определенного
источника, причем весьма важного. Но поскольку Крючков не называл каких-либо
конкретных фамиилий, это вызывало у генсека сомнения.
   Немало свидетелей отказались подтвердить показания  Крючкова.  Бакатин  и
Калугин, в частности, заявили, что никаких материалов на Яковлева не  видели
и, разумеется, не могли их уничтожить, и что утверждения  Крючкова  являются
клеветническими по своей сути.
   - О настораживающих моментах в  поведении  Яковлева  мне  стало  известно
только из статьи Крючкова, - заявил вызванный в Генеральную прокуратуру  его
предшественник на посту  председателя  КГБ  Виктор  Михайлович  Чебриков.  -
Прежде об этом мне ничего не было известно.
   "Видимо, забыл кое-что Виктор Михайлович, - с горечью  замечает  в  своей
книге "Личное дело" Крючков, - и, в частности, наш разговор в начале октября
1988 года при передаче мне дел по Комитету госбезопасности. В таких  случаях
обычно дают преемнику советы, не  был  исключением  и  наш  разговор  в  тот
памятный вечер.
   Поскольку настораживающие сигналы в отношении Яковлева поступали до этого
и в разведку, руководителем которой я был, и в  КГБ,  Чебриков  счел  нужным
посоветовать мне проявлять осторожность во всем, что  связано  с  Яковлевым.
"Учти, - говорил он мне, - Яковлев и Горбачев - одно и то же. Через Яковлева
не перешагнуть, можно сломать шею".
   Не внял я совету Чебрикова, и, повторись  ситуация  заново,  я  снова  не
прошел бы мимо, только поступил бы более открыто и решительно".
 
   ЯКОВЛЕВ НЕ АГЕНТ, КРЮЧКОВ НЕ ТЕРРОРИСТ
 
   Восемнадцатого  июня  1993  года   Генеральная   прокуратура   Российской
Федерации вынесла постановление. В нем говорилось о  прекращении  уголовного
дела по фактам, изложенным в показаниях бывшего председателя КГБ Крючкова  и
его статье "Посол беды" в газете "Советская Россия" от 13 февраля 1993  года
о недопустимых с точки зрения безопасности государства контактах Яковлева  с
представителями западных стран.
   Возбужденное поначалу уголовное дело прекращалось за отсутствием  события
преступления.
   В официальном  сообщении  для  прессы,  которое  Генеральная  прокуратура
распространила  через  ИТАРТАСС,  говорилось,  что  в  ходе  следствия  были
тщательно  изучены  материалы,  находящиеся  в   распоряжении   Министерства
безопасности и Службы внешней разведки России, допрошен  широкий  круг  лиц,
приняты все возможные следственные и оперативные меры.  Однако  причастности
Яковлева к какой-либо противоправной деятельности не установлено.
   Крючков, по его словам, узнал о постановлении Генеральной прокуратуры  из
прессы, хотя ему достоверно  известно,  что  Яковлева  с  данным  документом
ознакомили.
   Впрочем, с одним документом ознакомили и Крючкова. Из той же  Генеральной
прокуратуры ему пришла официальная бумага о том, что дело по факту покушения
на Яковлева прекращено за отсутствием события преступления.
   Если в деле по  организации  теракта  в  отношении  Яковлева  прокуратура
разобралась довольно быстро, то расследование "таджикской истории" несколько
затянулось. Объяснялось это наличием некоторых  сложностей,  вызванных  тем,
что необходимые материалы  надо  было  получать  из-за  пределов  Российской
Федерации.
   Спустя несколько месяцев Крючкову пришло официальное извещение о том, что
уголовное дело по факту организации бывшим председателем  КГБ  покушения  на
Ельцина прекращено. Основание - отсутствие самого события.
   Так благополучно закончились эти  истории.  Крючков  получил  официальное
подтверждение прокуратуры, что он не террорист, Яковлев - что  он  не  агент
ЦРУ.
   Но  "колумбийский"  след  "архитектора"  перестройки   имел   неожиданное
продолжение. И не только "колумбийский".
   Приложение N 26:
   ИЗ ЗАКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
   Из открытого письма генералов КГБ А. Н. Яковлеву
   (Этот документ ходил в списках.  Ссылки  на  него  были  в  оппозиционной
печати. В полном виде опубликован  в  книге  Виктора  Казначеева  "Последний
генсек". Автор - земляк Горбачева, много лет работал с ним в  Ставропольском
крае, менял его на разных комсомольских и партийных должностях.)
   Неуважаемый сэр!
   Нам нет нужды называть свои имена. Почти всех  нас  вы  знаете  лично,  с
остальными, Бог даст, познакомитесь в зале суда. Вы никогда нас не любили, и
это неудивительно: вы  не  без  оснований  опасались,  что  когда-нибудь  мы
раскроем  вашу   двойную   жизнь,   докопаемся   до   обстоятельств   вашего
предательства, как это случилось  с  Пеньковским,  Огородником,  Толкачевым,
Поляковым, Шевченко и другими изменниками Родины, и вам придется отвечать за
содеянное...
   ... Нас объединил  профессиональный  интерес,  с  которым  мы  в  течение
последних  девяти  лет  наблюдали  за  вашей  преступной  деятельностью.   К
сожалению, подчиняясь законам профессии, большую часть этого срока  мы  вели
наблюдение за вами порознь, из-за жесткой конспирации, не зная всего  объема
поступавшей на вас информации. Только этим, да  еще  тем,  что  при  прежнем
режиме вы, занимая высокое положение  в  партийной  иерархии,  относились  к
числу "неприкасаемых", и объясняется то  обстоятельство,  что  мы  не  имели
возможности и права обратиться к вам лично или через газету. Теперь, выйдя в
отставку, мы обменялись информацией, и ничто не может помешать нам  привлечь
вас к общественному, а возможно, и уголовному суду и представить необходимые
доказательства.
   Итак, впервые в поле  нашего  зрения  вы  попали  в  1987  году.  Поводом
послужила добытая нами стенограмма состоявшейся еще в мае 1978 года,  т,  е,
вскоре после побега Шевченко, когда вы сами были послом в Канаде,  беседы  с
одним из членов канадского правительства. Как следовало из этой стенограммы,
вы полностью одобрили поступок Шевченко,  а  заодно,  выражаясь  юридическим
языком, допустили  несанкционированное  разглашение  сведений,  составляющих
государственную  тайну,  а  конкретно  -  сообщили   некоторые   подробности
завершившейся в марте 1978 года операции  по  внедрению  в  агентурную  сеть
канадских спецслужб сотрудника КГБ, в результате чего  в  Канаде  разразился
громкий политический скандал. Эта операция имела кодовое название  "Турнир",
2 декабря с, г, о ней рассказывалось в телепрограмме "Совершенно секретно".
   На ваше счастье, к моменту получения этих сведений  вы  были  уже  членом
Политбюро, и нам было категорически запрещено не то что  сообщать,  но  даже
получать  подобную  информацию.  К  тому  же  нельзя  было  исключить,   что
спецслужбы США (сама стенограмма была получена от  американского  источника)
специально   подсунули   ее   нам,   чтобы   скомпрометировать   одного   из
"архитекторов" перестройки.
   Прошло полгода, и надежный источник в ЦРУ (теперь его имя известно  всему
миру) сообщил, что в этом ведомстве вас  давно  уже,  еще  со  времен  вашей
стажировки  в  Колумбийском  университете,  считают  "своим   человеком"   и
возлагают на вас "большие  надежды".  Эта  информация  стыковалась  с  более
отрывочной, но не  менее  достоверной  информацией,  полученной  от  другого
сотрудника ЦРУ, незадолго до этого покинувшего США по политическим  мотивам.
Игнорировать две такие информации, поступившие  из  независимых  источников,
даже если речь шла о представителе партийной элиты, было невозможно,  и  они
были доложены председателю КГБ.
   Но  и  на  этот  раз  вам  повезло.  Судя  по  тому,  что  на  допросе  в
Генпрокуратуре весной 1993 года В. М. Чебриков заявил,  что  ему  ничего  не
известно о подобных сигналах, он, видимо, зная ваши тесные взаимоотношения с
М. С. Горбачевым, воздержался от доклада генсеку.
   В последующие годы все тот же источник в  ЦРУ,  а  также  другие  агенты,
близкие к правительственным кругам США, убеждали нас в том, что вы являетесь
"агентом влияния", мы регулярно сообщали эту информацию председателю КГБ  В.
А. Крючкову, но никакой видимой реакции не последовало: вы,  как  и  прежде,
продолжали проводить свою линию.
   У  нас  было  не  принято  спрашивать  у  руководителя   ведомства,   как
реализуется та или иная информация, тем более когда речь идет  об  одном  из
руководителей партии и государства. Мы не могли знать,  что  В.  А.  Крючков
докладывал эту информацию М. С. Горбачеву и что  за  этим  последовало.  Обо
всем этом мы узнали только в феврале 1993 года  из  статьи  В.  А.  Крючкова
"Посол беды". Но в это время нам показалось, что все наши усилия бесполезны,
что в Политбюро, видимо, все заодно (приносим В. А. Крючкову свои  извинения
за оказавшиеся совершенно необоснованными подозрения), и, не желая  ломиться
в открытую дверь и подставлять себя под удар, мы перестали заниматься  вашим
делом и сосредоточили усилия на выявлении других американских  агентов.  Так
вы в очередной раз  ушли  от  разоблачения,  хотя  всеми  своими  действиями
подтверждали достоверность полученных из США сведений...
   ... После публикации статьи В. А. Крючкова "Посол беды" некоторых из  нас
допрашивали в Генпрокуратуре России. Чтобы не подводить нашего бывшего шефа,
мы подтвердили, что в КГБ действительно поступала информация о ваших  связях
с американскими спецслужбами, но не стали  вдаваться  в  детали.  Во-первых,
политическая ситуация в стране явно не располагала к подобной откровенности,
да и поезд, как говорится, уже ушел. К тому же у нас не было  сомнений,  что
под  руководством  Степанкова,  многократно   нарушавшего   закон   во   имя
расследования "дела ГКЧП", генпрокуратура будет делать  только  то,  что  ей
прикажут ваши друзья-единомышленники в российском руководстве. Во-вторых, мы
(и как оказалось, не зря!) опасались за судьбу тех агентов, которые сообщили
нам информацию, и обязаны были позаботиться об их безопасности.
   Но теперь ситуация существенно изменилась. Некоторых наших агентов сдали,
кое-кто умер, кое-кого удалось надежно спрятать до лучших времен,  и  потому
наша откровенность не может  им  навредить.  Что  касается  разоблачительной
информации, можете не обольщаться: ваши  коллеги  по  стажировке  в  США  не
сумели  ее  уничтожить.  Давно  известно,  не  горят  не  только   рукописи,
компроматы тоже не горят! Можете поверить нам на  слово:  в  КГБ  никогда  и
ничто не пропадало бесследно! Найти иногда бывало трудновато, особенно  если
не очень заинтересован в поисках или не знаешь, где искать. А  мы  знаем!  И
заблаговременно позаботились о том, чтобы ничего не пропало. Не только  ради
наказания виновных в тяжких преступлениях перед Отечеством, но и из  чувства
самосохранения: пока существует  подобная  информация,  жизни  тех,  кто  ее
когда-то добыл, ничего не угрожает!
   Сейчас у нас появилась надежда, что справедливость все же восторжествует,
что  наконец-то  власти  проявят  живой  интерес  к  деятельности  некоторых
"архитекторов" и "прорабов" перестройки, а следственные органы выслушают нас
по существу вашего дела. И  не  только  выслушают,  но  и  приобщат  к  делу
собранные нами доказательства. А их количество за прошедшие годы,  к  вашему
сведению, не только не убавилось, а, напротив, даже увеличилось, потому  что
в отставку ушли не только мы, но и многие сотрудники ЦРУ, имевшие  доступ  к
материалам на вас и других "агентов  влияния".  Теперь  мы  с  ними  изредка
встречаемся, вспоминаем былое.
   Ряд  бесед  с  ними   мы   сумели   задокументировать,   поэтому   совсем
необязательно просить их выступить  в  суде  в  качестве  свидетелей,  можно
обойтись и видеозаписью.  Так  что  приготовьтесь  к  серьезному  разговору,
Александр Николаевич! До сих пор вы  призывали  к  покаянию  других,  теперь
наступило время и самому покаяться. Хотя одним раскаянием за  содеянное  вам
не отделаться, слишком тяжела ваша вина перед Отечеством!
   До встречи в суде! И пусть свершится правосудие!
   В. Казначеев. "Последний генсек". М., "Гудок", 1996г.
   Приложение N 27:
   ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
   Список Баранникова
   (Виктор Павлович Баранников возглавлял Министерство безопасности России в
1992 - 1993 гг. Уволенный в отставку, поддержал  Хасбулатова  и  Руцкого  во
время октябрьского (1993 г.) противостояния властей, был заключен  вместе  с
ними в тюрьму. Предполагают, что к нему перешел список 2200 видных  деятелей
новой России, которые были агентами
   КГБ. О списке знал и В. А. Крючков.)
   ... После убийства генерала Гусева наиболее высокопоставленной фигурой из
тех,  кто  был  причастен  к  составлению  списков,  оказался  сам   министр
Баранников. После пребывания в Лефортове его активность пошла на убыль. Но с
марта этого года Баранников снова стал  передавать  надежным  людям  остатки
компромата, собранного в 93-м.
   Развязка наступила 20 июля. Утром Виктор  Павлович  получил  с  очередной
почтой  заботливо  подосланную  кем-то  газету,  где   публиковалась   очень
благожелательная к нему  статья.  Баранников  перечитал  ее  несколько  раз,
обратился  к  жене,  хлопотавшей  рядом  по  дому:  "Смотри,  начинают  меня
реабилитировать".  Через  несколько  минут  58-летний  генерал  был   мертв.
Врачебное  заключение  -  инфаркт.  Не  подвергая  сомнению   компетентность
медиков, хотим обратить внимание читателей на несколько  фактов.  Газета  со
статьей была прислана по  почте,  а  не  передана  в  руки.  Ее  химического
анализа, понятно, никто  не  проводил.  Когда  вы  читаете  и  перечитываете
статью, вас заинтересовавшую, вы много раз  складываете  и  мнете  газету  в
руках, интенсивно касаясь ее кожей.
   Нелепые домыслы, скажете вы? Тогда еще один  штрих.  Архивные  материалы,
которые пересылал Баранников, были собраны  еще  до  его  назначения.  Более
остальных в их содержание был посвящен последний председатель  КГБ  Крючков.
Во время процесса по делу ГКЧП у  Крючкова,  находившегося  в  заключении  в
"Матросской тишине", произошло ухудшение здоровья. Местный врач прописал ему
какие-то глазные капли. Сразу же после  первого  приема  капель  у  Крючкова
произошел острый сердечный приступ. По случайности  его  соседом  по  камере
оказался врач. Вместе с дежурной  медсестрой  они  успели  оказать  Крючкову
помощь. Экс-председателя удалось откачать.
   Из статьи А. Баранова и А. Ляско "Список, сеющий смерть"  ("Комсомольская
правда", 25 августа 1995г.)

                         окончание

   

  Все документы по истории


       
вагончик б у купить