Все документы по истории

Содержание



                             Зенькович Н. А.
               ПОКУШЕНИЯ И ИНСЦЕНИРОВКИ: ОТ ЛЕНИНА ДО ЕЛЬЦИНА


                                  назад

   Глава 16
   ИНЦИДЕНТЫ С ПРЕЗИДЕНТОМ ЕЛЬЦИНЫМ
 
 
   ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫЕ
 
   В понедельник, 22 июня 1992 года,  Москва  зароилась  слухами:  в  Бориса
Николаевича стреляли. Произошло это, мол, вчера, в воскресенье,  на  дороге,
по которой президент ехал из аэропорта, возвращаясь из-за океана.
   Находились знакомые знакомых  очевидцев,  которые  своими  ушами  слышали
выстрелы на трассе, по  которой  должен  был  проследовать  именитый  ездок.
Называлось даже точное место - 49-й километр Московской кольцевой дороги,  и
время - одиннадцать утра.
   Обсуждая  свежайшую  новость,  добропорядочные  обывательницы   осуждающе
качали головами:
   - Не дают житья человеку... Вот уж прицепились так прицепились...
   В каждом уважающем себя женском коллективе, будь то школа, парикмахерская
или   торговая   фирма,   обязательно   найдется   пара-тройка    фанатичных
почитательниц Бориса Николаевича, ветеранок митинговых стихий, знающих все о
российском  президенте.  Бьюсь  об  заклад,  что,  услышав  о  выстрелах  на
Рублево-Успенском шоссе, не одна полногрудая  красавица  вспомнила  инцидент
двухлетней давности, тоже породивший немало слухов.
   Поскольку по прошествии времени  это  событие  уже  порядком  подзабылось
основной массой граждан, напомню  его  коллизию.  Кстати  это  будет  еще  и
потому, что по классификации  действий,  которые  людская  молва  относит  к
покушениям на президента Ельцина,  данное  происшествие  входит  как  раз  в
разряд дорожно-транспортных, разбором которых мы и займемся в этой главе.
   Двадцать первого сентября 1990  года  Москву  облетела  весть:  совершено
покушение  на  Бориса  Николаевича  Ельцина,  занимавшего  в  ту  пору  пост
Председателя Верховного Совета РСФСР. Приводились  подробности,  от  которых
благородным негодованием наполнялись сердца рядовых горожан: "Волга" Ельцина
таранена, Борис Николаевич в больнице, фамилия таранившего  -  Ерин.  "Ерин?
Это же из милицейских! - спохватывалась московская публика. -  Теперь  ясно,
куда ведет ниточка".
   Переданное в тот же день, 21 сентября, сообщение
   ТАСС, многократно повторенное по радио и телевидению, не успокоило людей.
Не улеглись страсти и после того, как пресс-центр  Петровки  38  обнародовал
подробности. Многим казалось, что власти темнят, скрывают истинную подоплеку
случившегося.
   А случилось вот что. В  8  часов  25  минут  утра  на  пересечении  улицы
Горького  с  переулком  Александра  Невского  в  машину   Ельцина   врезался
"жигуленок". Следуя в направлении центра города  в  крайней  правой  полосе,
водитель "жигуленка" проехал на запрещающий жест регулировщика и  столкнулся
с выезжавшей на улицу Горького "Волгой", в которой  находился  Ельцин.  Удар
пришелся на правую переднюю дверь машины - как раз по тому месту, где  сидел
Борис Николаевич.
   По одним сообщениям, Ельцин пересел на шедшую сзади  резервную  машину  и
проследовал на  работу.  Его  состояние  -  превосходное.  Однако  в  прессе
появились и другие сведения, в частности о том, что он получил  значительный
ушиб правого бедра, мягких тканей лица  и  легкое  сотрясение  мозга.  Такую
информацию дали журналистам врачи Центральной клинической больницы, входящей
вместо     упраздненного     Четвертого      Главного      управления      в
Лечебно-оздоровительное объединение Совета Министров СССР.
   Вечером  21  сентября  телепрограмма  "Время"  сообщила  о  благополучном
возвращении Ельцина домой из ЦКБ, где его  обследовали  и  сделали  рентген.
Однако  назавтра  ряд  газет,  в  том  числе   и   набиравший   популярность
"Коммерсанть", опубликовали  телефонные  интервью  с  дочерью  пострадавшего
Еленой Окуловой: в одиннадцать вечера 21 сентября она заявила, что отец пока
еще в больнице.
   И снова зашепталась, всколыхнулась старая  сплетница  Москва.  Нестыковка
информации породила новую волну слухов и предположений.
   Самое разумное, что можно было предпринять для успокоения  взбудораженных
граждан - это дать возможность выступить  по  телевидению  самому  виновнику
аварии. Слава Богу, у властей предержащих хватило ума пойти на такой шаг.
   И вот на экране - водитель "Жигулей". Действительно, его фамилия Ерин, но
отношения к милицейскому генералу не имеет. Юрию Ильичу 60 лет,  он  военный
пенсионер, армейский майор в отставке, проживает в Химках. В то  злополучное
утро вместе с дочерью Еленой по своим делам направился  в  центр  Москвы  на
принадлежавших ему "Жигулях".
   Согласно рассказу Ерина, дело обстояло так. Он  не  успел  затормозить  -
слишком поздно взметнулся в руках постового  жезл.  Говорят,  что  постовой,
увидев на черной "Волге", подъезжавшей  к  перекрестку  с  улицей  Горького,
внезапно вспыхнувший спецсигнал - красную  "мигалку",  -  немедленно  поднял
жезл, перекрывая движение, и даже свистнул. Но он, Ерин, свистка не услышал.
Вот если бы шофер Ельцина включил сирену, то  тогда  наверняка  услышал  бы.
Когда Ельцина увезли, он, Ерин, сказал водителю Бориса Николаевича о сирене.
На что Витя, шофер Ельцина, ответил: Борис Николаевич с  сиреной  ездить  не
любит.
   - Если бы мне рассказали, я бы сам подумал, что это  покушение,  но  я  ж
Борису Николаевичу полный единомышленник. Я из партии даже раньше него вышел
- не стал ждать, пока нам начнут плевать в лицо. А когда узнал,  что  это  в
Ельцина стукнул, мне страшно стало и стыдно.
   Покаянные  интервью,  которые  раздавал  направо  и  налево  герой   того
сентябрьского утра, кого-то убеждали в  непреднамеренности  случившегося,  а
кого-то и нет. Сам он отделался легкой царапиной, а вот  дочь  Елена  сильно
расшибла лоб о приборный щиток. Ей требовалась медицинская  помощь,  и  отец
собрался  переправить  ее  в  ближайшую  больницу,  но   не   тут-то   было.
Незадачливого автовладельца с 27-летним водительским стажем не  отпускали  с
места происшествия, а потом отправили в ГАИ и продержали там весь день -  до
шести вечера.  Дочери  пришлось  искать  больницу  самой.  В  двух  лечебных
учреждениях ее не приняли, и только в третьем по счету наложили швы на рану.
Такие вот нравы царили в нашей матушке-столице при партократах. Что касается
Ерина, то поздно вечером он сговорился с  таксистом,  и  тот  за  20  рублей
отбуксировал его "жигуль" в Химки.
   И все же от той уже порядком  забывшейся  истории  у  недоверчивой  части
сограждан осталось ощущение  какойто  недосказанности,  неполноты.  Наверное
потому, что почти все исходившее тогда по адресу Ельцина из союзных структур
воспринималось населением с определенной долей скептицизма. Общее  неприятие
критики в  его  адрес  со  стороны  Кремля  сказывалось  даже  на  очевидных
эпизодах,  где  он  был  неправ.  Публика  хотела   видеть   своего   кумира
безукоризненным во всех отношениях!
   Вот почему общественное мнение двояко отнеслось к разъяснению  тогдашнего
руководства ГАИ, заявившего, что инцидент не произошел бы,  если  бы  Ельцин
уведомлял постовых  по  рации  о  своем  приближении,  как  это  делают  все
пассажиры его ранга. Следовательно, имело место не покушение на  Ельцина,  а
нарушение им самим устоявшейся практики  передвижения  по  городским  улицам
государственных деятелей.  Милиция  готова  хоть  за  полчаса  останавливать
движение, но Ельцин этим правом  не  пользуется  и,  видимо,  принципиально.
Действительно, Борис Николаевич тогда ездил без сопровождения,  не  разрешал
устраивать эскорты с воем сирен и отключением светофоров. Не пользовался  он
тогда и службой охраны КГБ СССР с ее  отработанной  десятилетиями  методикой
обеспечения безопасности охраняемых лиц.
   Умысла в наезде, конечно же, не было. Но признать своего любимца виновным
в  том,  что  он  отказался  от  положенной   ему   привилегии,   выше   сил
обожествляющих его людей. Проще подозревать злые козни недругов.
   Вот  почему,  когда   в   июне   1992   года   прозвучали   выстрелы   на
Рублево-Успенском шоссе, по которому должен был проезжать  президент,  вновь
зароились слухи о попытке покушения на его жизнь.
   Что же в действительности там произошло? Да, выстрелы звучали. Притом  на
поражение. Их было шесть. Столько раз пришлось нажимать на спуск  пистолета.
Стрелявшие торопились: вот-вот на шоссе должен был показаться  президентский
кортеж.
   Стреляли в громадного лесного красавца-лося, загромоздившего  дорогу,  на
которой с минуты на минуту ожидали появления Ельцина. Лось  лежал  прямо  на
проезжей части, пытался встать, но снова падал - у него были перебиты ноги.
   Лесной красавец столкнулся с... "Запорожцем". Очевидно, переходил дорогу,
и тут, как на грех, инвалид-водитель на своей развалюхе. Несчастное животное
рухнуло прямо на проезжую  часть.  Сотрудники,  обеспечивавшие  безопасность
президентского  маршрута,  пытались  приблизиться  к  лосю,  но  великан  не
подпускал их к себе. Счет времени шел на минуты, раздумывать  было  некогда,
тогда и решили пристрелить незадачливого гостя. После шестой  пули  лось  не
подавал признаков жизни. Его  быстро  оттащили  в  кусты,  кое-как  прикрыли
ветками. Правда, следы крови смыть не  успели  -  показавшийся  на  повороте
президентский кортеж вихрем промчался через это место и скрылся вдали.
   Слава Богу,  Борис  Николаевич  вовремя  опомнился  и  стал  ездить,  как
полагается персонам его уровня.
   Много шума в столице наделала история, случившаяся 27 марта 1996 года. Из
уст в уста  передавали  новость  о  том,  что  во  время  посещения  Борисом
Николаевичем московского театра  имени  Маяковского  рядом  со  зданием  был
остановлен "мерседес" с вооруженными людьми. Новость  подхватили  падкие  на
сенсации средства массовой информации. Многочисленные теле - и  радиоканалы,
словно соревнуясь между собой, целые сутки выдавали в эфир кучу  домыслов  и
предположений, запутывая и запугивая обывателей.
   С  интервалом  в  полчаса  на  их  головы  обрушивались  сногсшибательные
сведения о том, что сотрудники службы безопасности  президента  задержали  у
здания театра имени Маяковского как раз в тот момент, когда  там  находились
Борис Ельцин и Юрий Лужков, автомобиль "мерседес-500" с тремя  неизвестными,
один из которых был вооружен пистолетом Макарова. Автомобиль  проигнорировал
запрещающий сигнал сотрудников ГАИ.
   Что же произошло на самом деле? Служба безопасности президента перед  его
выездом в театр перекрыла движение на улице Герцена и выставила посты ГАИ, в
составе  которых  были  и  сотрудники  президентской  охраны.  Это   обычная
практика, так делается всегда.
   Выполняя  требование  инспекторов,   стоявших   в   оцеплении,   водители
освобождали проезжую часть улицы, сворачивая в сторону  согласно  подаваемым
знакам. Непослушным оказался лишь один, сидевший за  рулем  "мерседеса-500".
Он летел прямо "на флажки", никак не отреагировав  на  предупреждающий  жест
гаишника.
   Ослушника  остановил  следующий  заслон  ГАИ.   К   водительской   дверце
приблизился инспектор и вежливо, но твердо предложил развернуться и уехать в
том направлении, какое ему указывали на  первом  посту.  Сидевшие  в  машине
возмущенно загалдели, замахали руками.
   Тогда к милицейскому инспектору подошли люди из  президентской  охраны  и
снова вежливо  попросили  выполнить  услышанное  ими  требование.  Пассажиры
"мерседеса" не подчинились. Им предложили предъявить документы. Снова отказ.
   Люди из  службы  охраны  президента  вынуждены  были  извлечь  строптивых
ездоков из автомобиля. Обладая необходимыми навыками,  охранники  справились
со своей задачей быстро и умело.
   Проверка  документов  показала,  что  в  "мерседесе"  сидели  генеральный
директор некоего товарищества с ограниченной  ответственностью,  его  личный
телохранитель и шофер. При осмотре машины обнаружили пистолет  телохранителя
и документы на право ношения оружия.
   Задержанную троицу препроводили  в  ближайшее,  83-е  отделение  милиции.
Узнав, с  кем  имеют  дело,  коммерсанты  быстро  потеряли  самоуверенность.
Водитель растерянно объяснял, что  не  заметил  отмашки  инспектора  ГАИ,  а
потому и поехал "на флажки". Впредь обещал быть более внимательным.
   Троицу,  удовлетворившись  объяснениями  и  чистосердечными  раскаяниями,
отпустили.
   И  не  было  ни  стрельбы,  ни  погони,  как  не  было,  естественно,   и
террористов, поджидающих президентский кортеж с оружием наизготовку.
 
   МЕДИЦИНСКИЕ
 
   Этот инцидент замалчивался почти целое десятилетие.
   Ни сам Борис  Николаевич,  ни  его  многочисленное  окружение,  создавшее
солидную письменную "ельциниану", нигде и ни под каким предлогом не касались
в печатных или электронных источниках  происшествия,  случившегося  девятого
ноября 1987 года. Впервые поведали о нем, почти одновременно, но  независимо
друг от друга, экс-генсек Горбачев и бывший член Политбюро Воротников.
   Михаил Сергеевич  -  в  своем  двухтомнике  "Жизнь  и  реформы",  Виталий
Иванович - в  дневниковой  книге  "А  было  это  так...  ".  Оба  источника,
пролившие свет на эпизод почти десятилетней давности, появились в
   1995  году.  Истины  ради  следует  отметить,   что   глухие   слухи   об
окровавленном Ельцине, обнаруженном девятого  ноября  1987  года  в  комнате
отдыха его горкомовского кабинета, зациркулировали уже на другой день  после
этого  чрезвычайного  происшествия.   Но   официального   подтверждения   не
последовало.
   Между тем чиновная Москва судачила: что же в действительности  произошло?
Скрыть, замолчать инцидент было  невозможно,  хотя  поначалу  о  случившемся
знало только несколько  человек.  Ведь  не  каждый  день  первого  секретаря
столичного горкома КПСС в ранге кандидата в члены Политбюро находят  залитым
кровью и в бессознательном состоянии. И тогда верхушке партийнохозяйственной
номенклатуры доверительно  разъяснили:  Борис  Николаевич  сидел  в  комнате
отдыха за столом, потерял  сознание,  упал  на  стол  и  случайно  порезался
ножницами, которые держал в руках. Рана оказалась пустяковой,  прибывшие  по
вызову врачи во главе  с  Чазовым  увезли  пострадавшего  в  поликлинику  на
Мичуринский проспект. Жизнь Бориса Николаевича вне опасности.
   Как ни старались высокопоставленные чиновники держать язык за зубами,  но
эта  версия  быстро  распространилась  по  городу.  Однако  она,  по  словам
Горбачева, никак не устраивала  Бориса  Николаевича.  Действительно,  ничего
возвышенного,   романтического,   героического.   Тривиальная   будничность:
случайно порезался примитивными  канцелярскими  ножницами.  Словно  какой-то
мелкий, ничтожный клерк, всю жизнь  вскрывавший  пакеты.  И  тогда  шикарный
горкомовский кабинет был заменен ночной улицей, а прозаические  канцелярские
ножницы - бандитскими финками.
   Авторство этой легенды экс-генсек приписывает Борису Николаевичу, который
самолично запустил ее в оборот года через два после происшествия.  По  новой
версии, ночью на улице на него совершили покушение.
   О  нестандартном  поведении  московского  руководителя  земля   полнилась
слухами, и потому передаваемые из уст в уста подробности о ночном  нападении
казались правдоподобными. Это применительно к его предшественникам  подобная
информация выглядела бы нереальной. А Ельцин и не такое отчебучивал.  То  он
неожиданно являлся на завод, брал директора, вел его в  рабочую  столовую  и
там устраивал публичный разнос. То садился в автобус или трамвай, заходил  в
магазин или поликлинику, после чего с  треском  снимал  с  работы  нерадивых
начальников.  Так  что  бродивший  без  охраны  по  ночным   улицам   Ельцин
воспринимался без тени сомнения.
   "Два хулигана набросились с финками, - воспроизводит экс-генсек  легенду,
запущенную, по его словам, экс-персеком, - он, конечно,  расшвырял  их,  как
котят, но ножевое ранение все  же  получил.  Эта  легенда  звучит  куда  как
геройски. К тому времени я уже знал способности Ельцина к сочинительству.  А
тогда, 9 ноября, снова пришлось собирать членов Политбюро".
   О том, как проходило  заседание  высшего  коллегиального  органа  партии,
поведал в своих дневниковых записях тогдашний председатель Совета  Министров
РСФСР Воротников. Был понедельник, первый  рабочий  день  после  Октябрьских
праздников. На 13.30 Виталия Ивановича срочно пригласили в Кремль.  Сказали,
что состоится внеочередное заседание Политбюро.
   В  кабинете  Горбачева  собрались  только   "полные"   члены   Политбюро.
Кандидатов и "рядовых" секретарей ЦК не приглашали.  Воротников  перечисляет
прибывших  -  Лигачев,   Громыко,   Рыжков,   Зайков,   Чебриков,   Яковлев,
Шеварднадзе, Соломенцев.
   Сообщение сделал Лигачев. Ему позвонил второй секретарь МГК и сказал, что
у  них  ЧП.  Госпитализирован  Ельцин.  Что  произошло?  Утром  он   отменил
назначенное в горкоме совещание, был подавлен, замкнут. Находился в  комнате
отдыха. Примерно после 11 часов принял пакет из ЦК - по линии Политбюро. Ему
передали пакет.
   Далее автор дневника делает уточнение: он точно не  помнит,  как  говорил
Лигачев - то ли ожидали визы на документе и зашли к Ельцину, то  ли  он  сам
позвонил, чтобы вошли - но, когда открыли дверь комнаты отдыха, то  увидели,
что он сидит  у  стола,  наклонившись.  Левая  половина  груди  окровавлена,
ножницы для разрезания пакета - тоже. Сразу же вызвали медицинскую помощь из
Четвертого Главного управления, уведомили Чазова, сообщили Лигачеву. О факте
знают несколько человек в МГК.
   После Лигачева дополнительную информацию дал
   Чебриков - тогдашний председатель КГБ. Он подтвердил сказанное  Лигачевым
и сообщил, что в больнице на Мичуринском проспекте, куда  привезли  Ельцина,
он вел себя шумно, не хотел перевязок, постели.  Ему  сделали  успокаивающую
инъекцию. Сейчас заторможен. Спит. Там находится Чазов. Что он говорит?  Был
порез - ножницами - левой стороны груди, но вскользь. Незначительная травма,
поверхностная. Необходимости в госпитализации нет. Сделали обработку пореза,
противостолбнячный укол.
   Выслушав сообщения Лигачева и Чебрикова, члены
   Политбюро  начали  обмениваться   соображениями.   Факт   сам   по   себе
беспрецедентный.  Что  это?  Случайность  или  срыв?  Форма   протеста   или
малодушие? Неужели попытка самоубийства?
   Осень  1987  года,  как  помнят  читатели,  была   трудной   для   Бориса
Николаевича. 12 сентября он, разуверившись  в  успехе  затеянной  Горбачевым
перестройки, написал ему в Крым письмо, в  котором  ставил  вопрос  о  своей
отставке. Генсек просьбу проигнорировал. 21 октября  Ельцин  поднимает  этот
вопрос на Пленуме ЦК КПСС. Генсек устраивает публичную порку.  Пленум  резко
осудил позицию Ельцина и поручил Политбюро вместе с горкомом решить вопрос о
первом секретаре МГК.
   Десять дней спустя, 31 октября, Ельцин приходит на заседание Политбюро  и
признает свою главную ошибку:  из-за  амбиций,  самолюбия  он  уклонился  от
нормального сотрудничества с Лигачевым, Разумовским,  Яковлевым.  Бюро  МГК,
собравшись без Ельцина, осудило  его  поведение,  но  рекомендовало  забрать
заявление об отставке,  продолжить  работу  в  прежней  должности.  Третьего
ноября он посылает Горбачеву письмо, в котором излагает мнение бюро  горкома
и просит дать ему возможность продолжить работу в качестве первого секретаря
МГК.
   Получив письмо, генсек собирает Политбюро: что делать?  Отменить  решение
пленума никто не имеет права. Ситуация осложнилась  тем,  что  в  зарубежной
прессе появился кем-то сфабрикованный текст выступления Ельцина на  пленуме,
и разные варианты этой фальшивки начали появляться в Москве...  Опровержений
со стороны  Ельцина  не  последовало.  Его  имя  уже  начали  произносить  с
восхищением, превращать в народного защитника,  раздраженно  говорили  члены
Политбюро, стараясь угодить генсеку. Решили  действовать  в  соответствии  с
постановлением пленума.  О  чем  Горбачев  и  уведомил  Бориса  Николаевича,
позвонив ему по телефону: дескать, мнение членов Политбюро - выносить вопрос
на пленум горкома.  Тональность  разговора  генсека  была,  по  его  словам,
жесткая: высказал все, что накопилось за эти дни.
   Такой вот подарочек к празднику. И еще: Горбачев на сей  раз  не  прислал
поздравительную открытку. Так же поступили  и  многие  члены  Политбюро.  Не
удивительно, что Ельцин вышел на работу в  первый  послепраздничный  день  в
подавленном  состоянии.  "Надо  же  додуматься   до   такого   поступка!   -
добросовестно записал Воротников слова генсека. - Сколько  с  ним  возились!
Беседовали, обсуждали. Вот характер!"
   У  Горбачева  нет  никаких  сомнений  по  поводу   случившегося:   Ельцин
канцелярскими ножницами симулировал покушение  на  самоубийство,  по-другому
оценить эти его действия было невозможно.
   Во время экстренного заседания  Политбюро,  собравшегося  для  обсуждения
этого беспрецедентного случая, Горбачеву несколько раз звонил Чазов. Главный
кремлевский врач информировал, что порез  -  небольшой,  можно  два-три  дня
подержать в больнице, хотя это амбулаторный  режим.  Никакой  опасности  для
жизни рана не представляла - ножницы, скользнув по ребру, оставили  кровавый
след, столь испугавший вошедших в комнату отдыха.
   "Врачи сделали все, чтобы эта  малопривлекательная  история  не  получила
огласки", - вспоминает в своих мемуарах Горбачев. Время показало - не только
врачи. Сам Борис Николаевич, возвращаясь к той трудной полосе в своей жизни,
ни словом не обмолвился о ножницах. "9 ноября с сильным приступом головной и
сердечной боли меня увезут в больницу, - читаем в его "Исповеди На  заданную
тему". - Видимо, организм не выдержал нервного напряжения,  произошел  срыв.
Меня сразу накачали лекарствами, в основном  успокаивающими,  расслабляющими
нервную систему. Врачи запретили мне вставать с  постели,  постоянно  делали
капельницы, новые уколы. Особенно тяжело было ночью, в три-пять часов я  еле
выдерживал эти сумасшедшие головные боли.  Ко  мне  хотела  зайти  проведать
жена, ее не пустили, сказали, что беспокоить нельзя, слишком  плохо  я  себя
чувствовал".
   Утром 11 ноября в его палате раздался телефонный звонок. Сигналы  подавал
аппарат АТС-1 - "кремлевка", обслуживавшая высших руководителей страны. Сняв
трубку, Ельцин услышал голос Горбачева:
   - Надо бы, Борис Николаевич, ко мне приехать ненадолго. Ну а потом, может
быть, заодно и пленум Московского горкома проведем.
   - Не могу приехать, Михаил Сергеевич, - ответил
   Ельцин. - Я в постели, мне врачи даже вставать не разрешают.
   - Ничего, - бодро произнес генсек. - Врачи помогут.
   Этот поступок Горбачева Ельцин  назовет  безнравственным,  бесчеловечным.
Увезти больного из больницы, чтобы  снять  с  работы?  Чего  генсек  боялся,
почему торопился? Или считал, что в таком виде  с  Ельциным  как  раз  лучше
всего на пленуме Московского горкома партии расправиться? Может быть, добить
физически? Понять такую жестокость, по словам Ельцина, невозможно.
   Борис Николаевич начал собираться. Послушные врачи, запрещавшие ему не то
что ехать куда-то, просто вставать, двигаться, принялись закачивать  в  него
затормаживающие средства. Голова кружилась, ноги подкашивались, он почти  не
мог говорить, язык не слушался.  В  таком  виде  и  оказался  на  Политбюро,
практически ничего не понимая.  Потом  в  таком  же  состоянии  очутился  на
пленуме Московского горкома.
   Партийная верхушка пришла на пленум,  когда  уже  все  участники  сидели.
Главные партийные начальники дружно сели в президиум,  как  на  выставке,  и
весь пленум, по словам Бориса Николаевича,  смотрел  на  них  затравленно  и
послушно, как кролик на удава.
   По-иному интерпретирует этот эпизод Горбачев. На  заседании  Политбюро  9
ноября стало ясно, что вопрос о  работе  Ельцина  надо  ставить  немедленно.
Врачи еще раз подтвердили: никакой опасности для жизни и  здоровья  рана  не
представляет. Его состояние  уже  стабилизировалось.  Решили  встретиться  с
секретарями райкомов Москвы, обсудить предварительно на бюро МГК, а затем на
пленуме МГК.
   Разговор  с  Ельциным  по  телефону  провел  сам  Горбачев.  Чтобы  снять
малоприятную для него тему о том, что произошло, генсек сразу же сказал, что
обо всем знает и догадывается о его состоянии. Поэтому нужно наметить день и
провести пленум МГК.
   Горбачеву показалось, что Ельцин растерялся.
   - Зачем такая спешка? Мне тут целую кучу лекарств прописали...
   - Лекарства дают, чтобы успокоить и поддержать тебя. А тянуть с  пленумом
ни к чему. Москва и так полна слухами о твоем выступлении на Пленуме  ЦК,  о
твоем здоровье. Так что соберешься с духом, приедешь  в  горком  и  сам  все
расскажешь. Это в твоих интересах.
   - А что я буду делать потом?
   - Будем думать.
   - Может, мне на пенсию уйти?
   - Не думаю, - ответил Горбачев. - Не  такой  у  тебя  возраст.  Тебе  еще
работать и работать.
   По словам Горбачева, Ельцин вроде бы старался выиграть время, лихорадочно
искал  запасные  варианты  поведения.  Потом,  когда  они  начали  обсуждать
возможности его работы в Госстрое в ранге министра, Ельцин спросил:
   - Это уход с политической арены?
   - Сейчас  вернуть  тебя  в  сферу  большой  политики  нельзя,  -  ответил
Горбачев.
   Сказал - и ошибся.
   В  середине  девяностых  годов  состояние  здоровья  президента   Ельцина
беспокоило все  российское  общество.  Слухи  о  недугах  главы  государства
распространялись  по  стране  с  быстротой  молнии.   Поэтому   можно   себе
представить те чувства,  которые  испытывали  наши  соотечественники,  когда
узнавали  из  путаных  и  маловразумительных  сообщений   средств   массовой
информации о двойном убийстве в семье его лечащего врача.
   Сами  собой  возникали  подозрения  в  преднамеренности  происшедшего   -
какие-то  злоумышленники  явно  вынашивали   план   физического   устранения
президентского лекаря, который один знал,  как  надо  поддерживать  здоровье
Бориса Николаевича.
   От приводившихся в средствах массовой  информации  подробностей  стыла  в
жилах кровь.
   Представьте себе состояние живущей отдельно от родителей молодой замужней
женщины, которая звонит утром матери и узнает, что отец так и не возвратился
домой. Обеспокоенная, едет  навестить  ее,  но  встречает  запертую  изнутри
дверь. Женщина  долго  и  настойчиво  звонит,  стучит  в  дверь,  кричит,  -
бесполезно. Никто не откликается.
   На шум выглянули соседи. Дом относился  к  числу  элитных,  размещался  в
престижном  районе  -  по  Рублевскому  шоссе,  известному  в   Москве   как
правительственная трасса. Жили здесь, естественно, люди не простые.
   Молодую женщину хорошо знали. Ее муж,  Владлен  Вторушин,  был  одним  из
лечащих врачей президента  Бориса  Ельцина.  В  квартире  проживали  трое  -
семидесятилетняя мать, семидесятитрехлетний  отец  и  девяносточетырехлетняя
бабушка.
   По словам молодой женщины, мать встревоженно сообщила ей по телефону, что
отец ночевать домой не пришел. Соседи знали -  несмотря  на  свой  почтенный
возраст, Андрей Ичко продолжал работать. Ветеран войны и труда, награжденный
многими орденами и медалями, он исправно ходил на службу на ТЭЦ.
   - Маме он сказал, что  едет  домой.  Звонок  был  около  Жсти  вечера,  -
растерянно рассказывала женщина соседям.  -  Утром  я  позвонила  маме,  она
говорит - нет, не приехал. Примчалась к ней, у меня свой ключ,  а  дверь  на
цепочке...
   Убедившись в том, что дверь действительно  заперта  изнутри  на  цепочку,
соседи посоветовали женщине обратиться в милицию. Женщина послушалась.
   Когда стражи порядка вошли в квартиру, их взорам  предстал  невообразимый
разгром. Из шкафов и тумбочек были  вывалены  вещи.  Такое  ощущение,  будто
что-то усиленно искали.
   Но самая страшная находка была впереди. Мать молодой женщины  лежала  без
всяких признаков жизни. Тещу президентского врача прикончили  двумя  ударами
ножа, один из которых - в шею - был роковым.
   Узнав, кому погибшая приходилась  родственницей,  на  место  происшествия
съехалось все руководство московской  милиции.  Сразу  же  создали  штаб  по
раскрытию этого преступления.
   Судмедэксперты установили, что смерть пенсионерки наступила  примерно  за
четыре часа до того, как обнаружили  ее  тело.  Поскольку  квартиру  открыли
около десяти часов утра, следовательно, убийство произошло  в  районе  шести
часов. Кому так рано открыла дверь Анна Ичко?
   Первый осмотр  места  происшествия  каких-либо  ощутимых  результатов  не
принес. Орудия убийства  исчезлопреступник  или  преступники  унесли  его  с
собой. Но как они покинули  квартиру,  если  она  была  заперта  на  цепочку
изнутри? Путь мог быть один - через балкон. Супруги  Ичко  жили  на  третьем
этаже, и если налетчики были ловки и молоды, они наверняка могли  без  труда
спуститься на землю.
   Оставалась еще надежда  на  мать  погибшей.  Увы,  девяносточетырехлетняя
бабушка ничем не могла помочь следствию, поскольку была незрячей  и  глухой.
Почему преступники не тронули ее - остается только гадать. Пожалели? Рука не
поднялась?
   Опрос лифтера тоже ничего не дал. Он здесь работал  недавно,  к  тому  же
особой  наблюдательностью  не  отличался.   Вроде   бы   проходил   какой-то
посторонний, но кто он и откуда - трудно сказать. Молодой, внешне  похож  на
военного.
   Дочь убитой не обнаружила пропажи из квартиры  каких-либо  ценных  вещей.
Собственно, их здесь и не было. Ее родители жили более чем скромно - иначе с
какой стати отец  в  семьдесят  три  года  продолжал  бы  работать  на  ТЭЦ?
Квартирные грабители явно обманулись в своих предположениях, рассчитывая  на
крупную добычу.
   А может, это были не квартирные грабители? Впопыхах кто-то из  них  забыл
солдатскую куртку, к которой были прикреплены боевые  награды.  В  них  дочь
погибшей без труда опознала ордена своего отца. Но куда же девался он сам?
   Ответ стал известен через сутки. В ночь на среду, девятого  октября  1996
года, мертвое тело Андрея Ичко обнаружили все в том же доме  по  Рублевскому
шоссе. Тело лежало на первом этаже под лестницей черного хода - без  ботинок
и верхней одежды.
   Судмедэксперты установили, что смерть Андрея Ичко наступила  более  суток
назад, то есть примерно на шесть часов  раньше,  чем  погибла  его  супруга.
Скончался он от черепно-мозговых травм.
   Так вот почему он вовремя не пришел  домой  с  работы!  Кто-то  подстерег
несчастного в подъезде, проломил голову тупым предметом  -  куском  железной
арматуры или кирпичом, - после чего затолкал  труп  под  лестницу  запасного
хода. Одному справиться с такой "работой" довольно  трудно,  решили  сыщики,
преступников было минимум двое.
   Версия следствия  была  такова:  неизвестные,  скрывавшиеся  в  подъезде,
заметили старика, поднимавшегося пешком по лестнице  на  свой  третий  этаж,
настигли его и нанесли удары по голове. Затем они обшарили карманы жертвы  -
у Андрея Ичко пропали паспорт, ключи, портмоне.
   Номер квартиры установили по штампу  прописки  в  паспорте  и  без  труда
проникли в квартиру - жена Ичко открыла дверь, думая, что вернулся с  работы
муж.  Мог  быть  и  другой  вариант:  например,  грабители  какое-то   время
выслеживали свою жертву, наблюдая за престарелыми  жильцами  дома  с  первых
этажей.
   Милицейское начальство постепенно приходило  к  заключению,  что  двойное
убийство тещи и тестя  президентского  лекаря  скорее  всего  носит  бытовой
характер. И совершено, наверное,  дилетантами.  В  квартире  они  поживились
только двумя золотыми кольцами и некоторыми носильными вещами. Что, побогаче
квартиру не могли найти?
   Предположение о том, что преступники явно не блистали сообразительностью,
крепло с каждым новым часом следствия. Опытные сыщики Московского уголовного
розыска, УВД Западного административного  округа  и  отдела  внутренних  дел
"Фили-Давыдково" были почти убеждены в том, что преступление  не  готовилось
заранее и что супруги Ичко стали случайными  жертвами.  То,  что  они  имели
отношение к президентскому врачу, - лишь стечение обстоятельств.
   Однако падкие на сенсации средства массовой информации и  здесь  пытались
найти политическую подоплеку. Слишком банальным представлялся бытовой мотив.
Громкое имя президента кружило голову!
   Сыщики же делали свою работу основательно. Не осталось без их внимания  и
сообщение одной наблюдательной жилички о том,  что  она  видела  в  подъезде
этого дома молодых людей, похожих на солдат. Они были какие-то странные, эти
солдаты. Однажды жиличка поднималась на верхний этаж к приятельнице, а  они,
подозрительно оглядываясь, спускались с чердака. Беглые, что ли?
   Информацию словоохотливой старушки не пропустили  мимо  ушей,  проверили.
Действительно, около двух недель назад из  одной  из  воинских  строительных
частей, дислоцированных в Москве, сбежали два солдата. Правда,  без  оружия.
Дезертиров усиленно разыскивали.
   Беглецам  по  девятнадцать  лет,  первогодки,  призывались  из  Поволжья.
Сообразительностью не блещут.
   "Похоже, наши клиенты", - решили сыщики. И включились в поиск дезертиров.
   Действительно,  ими  оказались  беглые  солдаты  срочной  службы   Сергей
Михайлов  и  Андрей   Семенов,   которые   самовольно   оставили   стройбат,
расположенный неподалеку от Крылатского. Выяснилось, что за  четыре  дня  до
нападения на супругов Ичко убийцы поживились в этом же доме, взломав дверь в
квартире несколькими этажами выше  и  похитив  ювелирные  изделия,  а  также
носильные вещи.
   Преступников  задержали  в  городе  Петрозаводске.  Столицу  Карелин  они
выбрали не случайно.
   Там проживал приятель Семенова. Когда-то они  вместе  росли  в  чувашском
городе Мариинский Посад. Через некоторое время друг Семенова уехал в Карелию
поступать в речной техникум. Поступил. Ему дали место в комнате общежития.
   Вот сюда и нагрянули беглецы-разбойники. Замысел был как в крутом боевике
- сбыть часть похищенных вещей и скрыться  в  Финляндии.  Приятель  Семенова
пообещал дружкам помочь достать фальшивые документы.
   Однако осуществить задуманное им не удалось. Беглецы  были  возвращены  в
Москву.
 
   ВОДНЫЕ
 
   Происшествие на Успенских дачах получило международную огласку  благодаря
публичному обсуждению на сессии Верховного Совета СССР.
   По доброй советской традиции наш народ по-прежнему узнает  подробности  о
своих лидерах из зарубежных источников. Так  вот,  только  в  1992  году  мы
узнали, что случай, обсуждавшийся на сессии союзного парламента в 1989 году,
был не единственным в биографии нашего президента. Борис  Ельцин  тонул  три
раза.
   Этот и многие другие неизвестные ранее факты из Жзни  Бориса  Николаевича
содержатся в книге Владира  Соловьева  и  Елены  Клепиковой  "Борис  Ельцин.
Политические  метаморфозы".  Авторы  бестселлера,  имевшего  громкий   успех
(гонорар перевалил за миллион долларов,  книга  выпущена  20  издательствами
Европы, Японии, США, Бразилии и Аргентины), - журналисты,  эмигрировавшие  в
1977 году из СССР. В основе их произведения - материалы поездок  по  стране,
личные  беседы  с  теми,  кто  знал  Ельцина  по  годам  учебы  и  работы  в
Свердловске, встречи с его родными и близкими.
   Авторы утверждают, что Борис Ельцин тонул трижды. Младенцем -  в  купели,
при крещении. Подростком - в туристском походе. Зрелым политиком - невдалеке
от правительственных дач.
   Если первые два случая не имели  какой-либо  политической  подоплеки,  то
третий  оброс  всевозможными  слухами  и  домыслами,  среди  которых  самыми
живучими были подозрения в том, что падение с моста в речку - дело  рук  его
политических противников. Вся Москва,  не  говоря  уже  о  провинции,  свято
верила в козни кремлевского ареопага против народного любимца.
   Впрочем, в печати проскальзывали,  правда  спустя  тричетыре  года  после
случившегося, и  иные  версии.  Однако  официально  истина  не  раскрыта  до
настоящего времени. Любопытных могу отослать к опубликованной в октябре 1989
года  "Известиями"  стенограмме  обсуждения  этого   инцидента   на   сессии
Верховного Совета СССР, а также к ельцинскому личному "Заявлению для  печати
и других средств массовой  информации",  сделанному  тогда  же.  Листовки  с
текстом заявления были расклеены по всему городу. Борис Николаевич  расценил
предание огласке этой истории как новый политический фарс, как факт  травли,
попытку переноса акцентов с методов политической борьбы на  безнравственные,
беспринципные методы уничтожения оппонентов.
   На митинге 15 октября 1989 года он выразился по этому поводу  еще  резче:
"Специально в КГБ собрали  совещание,  чтобы  дать  указание  распространять
слухи, что Ельцин где-то напился, где-то с женщинами гулял. Они перешли  уже
все рамки, когда уже эта злость, видимо,  затмила  разум,  затмила  разумные
действия. Их озлобленность не имеет границ, она уже перешла в явную  травлю,
чтобы скомпрометировать, дискредитировать  депутата,  которыйдавно  им,  так
сказать, как кость в горле, которая торчит у них, понимаешь, как  гвоздь..."
В одном из тогдашних интервью Борис Ельцин  заявил:  "Зачем,  скажите,  было
обсуждать инцидент из моей личной  жизни  на  сессии?  Что,  мало  в  стране
проблем? При межнациональных столкновениях льется кровь, экономика в упадке,
кризис в финансах, в социальной сфере. Нет, еще  стенограмму  в  "Известиях"
напечатали - как будто это важнейший вопрос в государстве".
   Что ж, каждый гражданин имеет  право  на  неразглашение  в  прессе  своей
личной жизни. Президент страны - тоже не исключение. Поэтому ограничусь теми
сведениями, которыми сам виновник происшествия счел возможным  поделиться  с
читателями своей книги " Исповедь на заданную тему".
   "После встречи с избирателями,  -  рассказывает  Борис  Николаевич,  -  я
поехал в машине к своему старому свердловскому другу на дачу в  подмосковный
поселок Успенское. Недалеко от дома я отпустил водителя, так я  делаю  почти
всегда, чтобы пройти несколько сот метров пешком. "Волга" уехала,  я  прошел
несколько метров, вдруг сзади появилась другая машина.  И...  я  оказался  в
реке. Я здесь не вдаюсь в эмоции, то, что в эти  минуты  я  пережил,  -  это
совсем другая история.
   Вода была страшно холодная. Судорогой  сводило  ноги,  я  еле  доплыл  до
берега, хотя до него всего несколько метров. Выбравшись на берег,  повалился
на землю и пролежал на ней какое-то время, приходя в себя. Потом  встал,  от
холода меня трясло, температура воздуха, по-моему, была около нуля. Я понял,
что самому мне до дома не добраться, и побрел к посту милиции.
   Ребята-милиционеры, дежурившие на посту, сразу же меня узнали.
   ... Вопросов они не задавали, поскольку я сразу  же  сказал,  что  никому
ничего сообщать не надо. Пока пил чай, который ребята мне  дали,  пока  хоть
чуть-чуть просыхала одежда, про себя ругался - до чего дошли,  но  заявления
не делал. Через некоторое время за мной приехали жена и дочь, и, прощаясь, я
еще раз попросил милиционеров о происшедшем никому не сообщать".
   Почему он принял такое решение? Борис Николаевич объясняет это  тем,  что
он легко предвидел реакцию людей, которые с большим трудом терпят  моральные
провокации против него, но спокойно воспринять весть  о  попытке  физической
расправы они уже не смогут. В знак протеста мог остановиться  Зеленоград,  а
там большинство оборонных, электронных и научных предприятий, остановился бы
Свердловск, а там еще больше военных заводов, остановилось бы пол-Москвы...
   "Возможно, я не прав. Возможно,  мой  принцип  всегда  и  везде  говорить
правду и ничего не скрывать от людей не подвел бы меня и в этот раз.  Именно
это больше всего и поразило  моих  избирателей:  я  что-то  скрываю,  что-то
недоговариваю...
   Все-таки считал, что люди сами все поймут, сами во всем  разберутся.  Тем
более когда министр внутренних дел СССР Бакатин на сессии Верховного  Совета
СССР докладывал, что на меня не было совершено покушения, и в доказательство
сообщил  фальсифицированную  информацию,  это  еще  больше  вселяло  в  меня
уверенность - народ во всем разберется. Бакатин  почему-то  вводил  людей  в
заблуждение даже там, где факты легко  проверялись.  Он  говорил,  например,
если бы потерпевшего действительно сбросили с моста, он бы сильно  разбился,
так как высота - 15 метров. Высота моста на самом деле - 5 метров...
   ... В  общем,  у  меня  почему-то  была  уверенность,  что  люди  ощутят,
почувствуют эти многочисленные несуразицы и нестыковки в версии руководителя
МВД, поймут, что же случилось со мной. И поймут самое главное - почему я  на
сессии сказал: покушения не было".
   Далее автор сообщает: на подготовленную почву была брошена  сплетня,  что
он ехал к своей любовнице на  дачу,  которая  облила  его  из  ведра!  Бред,
чушь...
   Водная история имела продолжение.  С  нею  связывают  в  Москве  рождение
нового народного обычая - ельцинирования.  Впервые  он  проводился  в  конце
сентября 1992 года в честь трехлетней годовщины  чудесного  спасения  Бориса
Николаевича из вод безвестной подмосковной  речушки.  Поскольку  подробности
купели кремлевского ослушника известны лишь в общих чертах, то  суть  обряда
сводится к тому, что всякому желающему надевают  бумажный  или  целлофановый
пакет на голову, а затем бросают в воду. После принятия обряда  добровольцам
вешают  на  грудь  "звездочку  ельциненка".  А  также  производится   запись
новоельцинированного в "железную ельцинскую гвардию".
   Время и место проведения торжественных обрядов неизменны  -  четыре  часа
дня 20 сентября, фонтан у кинотеатра "Россия". Глубина  воды  в  фонтане  не
превышает пяти дюймов.
   В 1994 году во  время  обряда,  посвященного  пятой  годовщине  чудесного
спасения Бориса Николаевича из вод неизвестной реки  с  холщовым  мешком  на
голове, с грустью констатировалось, что виновники злодеяния до  сих  пор  не
найдены. В то же время выражалась  гордость,  что  Борис  Николаевич  выплыл
назло всем недругам и доказал всему миру, что под  его  руководством  Россия
никогда не будет плясать под чужой саксофон и что наша дирижерская палочка в
надежных руках.
   Пародируются обычно курьезы.  Драматические  происшествия,  как  правило,
либретто для шоу не становятся.
 
   ВОЗДУШНЫЕ
 
   Трудная посадка испанского частного самолета, в котором летел  Ельцин  во
время пребывания в этой стране летом 1990 года, тоже вызвала волну догадок и
предположений.  В  Испании  Борису  Николаевичу  не  повезло.   Он   получил
повреждение позвоночника и  вынужден  был  даже  пройти  там  курс  лечения.
Последствия неудачного приземления дают о себе знать и по сей день.
   Подозрения о причастности политических оппонентов  из  Кремля  к  трудной
посадке самолета в Испании столь крепко сидели в головах его  многочисленных
почитателей и почитательниц, что понадобились годы, прежде чем  общественное
сознание изменило точку зрения. И то главным образом потому,  что  появились
свидетельства, написанные людьми из его окружения, которые сидели  с  ним  в
злополучном самолете. Касаясь этого происшествия, они приводили убедительные
доказательства, что руки КГБ здесь не  было,  что  поездка  в  Испанию  была
незапланированной - туда заскочили на денек, поскольку появилась  "форточка"
во время пребывания в соседней стране. При всем своем всесилии КГБ  не  смог
бы что-нибудь предпринять: самолет был  частный,  намерение  лететь  на  нем
возникло в последний момент.
   Подробности этой темной истории таковы.
   19 мая 1990 года в ленинградской  газете  "Смена"  появилась  публикация,
которую перепечатали многие издания. Сообщение, переданное  по  телефону  из
пресс-центра  межрегиональной  депутатской  группы   в   Москве,   содержало
сенсационную новость.
   Весь май страна обсуждала происшествие, случившееся с Ельциным в Испании.
Самолет, на котором Борис Николаевич летел в Барселону, неожиданно  потерпел
аварию. Главный пассажир  получил  сильные  травмы.  Циркулировали  слухи  о
неслучайном характере авиакатастрофы.
   И  вот  -  подтверждение  слухов.   Ленинградская   газета   сообщила   о
причастности КГБ к аварии самолета. Подробности передавались из уст в уста.
   Ельцин сначала побывал в Лондоне, где встретился с
   Тэтчер, а затем в сопровождении  своего  -  еще  со  времен  Госстроя!  -
помощника Л. Суханова  направился  в  Испанию.  Во  время  полета  на  борту
отказало  навигационное  оборудование,  выключилось  питание.  Не  сработало
шасси.
   Пассажиры пересели в другой самолет. Однако ситуация  вновь  повторилась.
Неимоверной амплитуды достигла вибрация корпуса. Новый самолет тоже  не  был
пригоден для эксплуатации.
   По  свидетельству  не  названного  в  публикации  лица,   передавшего   в
пресс-центр МДГ столь необычную информацию, в Испанию  для  оказания  помощи
пострадавшему в аварии кандидату  на  пост  Председателя  Верховного  Совета
РСФСР Б. Н. Ельцину была  направлена  группа  советских  врачей.  Однако  по
неизвестным причинам она задержалась в пути. Со ссылкой на помощника Ельцина
Льва Суханова говорилось, что в Барселоне, где предстояло провести  операцию
Борису Николаевичу, действительно неожиданно  появился  советский  врач.  Он
настоятельно рекомендовал пациенту вылететь в Москву и провести  операцию  в
Советском Союзе. К счастью, Ельцин уже дал согласие оперироваться в Испании.
   Автор сенсационного сообщения, руководивший пресс-центром  МДГ,  заявлял,
что  он  сам  был  свидетелем  достаточно  странного   поведения   человека,
назвавшегося  врачом,  во  время  встречи   пострадавшего   в   Шереметьеве.
Журналисту показалось странным, что этот человек потребовал отменить встречу
москвичей с их народным депутатом. С учетом состояния здоровья Ельцина прямо
на летное поле была подана машина,  которая  намеревалась  увезти  опального
депутата, минуя встречавших.  Но  Ельцин  высказался  за  встречу.  И  через
несколько  минут  сотни  представителей  демократических  движений   плотным
кольцом окружили Бориса Николаевича.
   Словом, любящий народ ограждал своего кумира от зловредных козней КГБ  на
родной земле! Жаль, что этих горящих глаз и протянутых  к  божеству  рук  не
оказалось в нужный момент в чужедальнем краю.
   Правда,  утверждать  о   причастности   Лубянки   к   попытке   совершить
авиакатастрофу в небе Испании автор заметки не посмел. Для этого,  осторожно
заметил он  в  конце  своего  произведения,  надо  обладать  неопровержимыми
фактами. Пресс-центр МДГ, по понятным  причинам,  не  может  взять  на  себя
подобной ответственности. Однако,  замечает  искушенный  журналист,  этот  и
другие сигналы, поступившие к нему, подтверждают неоспоримую истину -  когда
речь идет о власти, Аппарат (с прописной буквы) не выбирает средств.  Именно
поэтому руководитель пресс-центра МДГ и решил предать полученную  информацию
гласности.
   В тонкости завершающего  абзаца  газетной  заметки  рядовой  читатель  не
вникал. Главный смысл заключался в начале: КГБ достал народного любимца даже
в далеком испанском небе!
   Скандал  получился  изрядный.  КГБ  не  мог  не  отреагировать  на  столь
серьезные обвинения. И он отреагировал.
   27 мая, через неделю  после  публикации  в  "Смене",  "Правда"  поместила
"Заявление КГБ СССР". Комитет госбезопасности информировал общественность  о
том, что ему  ничего  не  известно  об  обстоятельствах  авиапроисшествия  в
Испании, он не в  курсе  того,  что  там  произошло  на  самом  деле,  какие
технические неполадки были на  борту  самолета,  в  котором  летел  народный
депутат СССР.
   Лубянка изложила свою  официальную  точку  зрения:  всесильное  ведомство
никакого отношения к  "инциденту"  с  самолетом  не  имеет  и  рассматривает
публикацию  об  этом  как   грубую   клевету,   как   оскорбительный   прием
нечистоплотного политиканства. Публикация  в  "Смене",  по  мнению  КГБ,  об
"очередном" покушении на Б. Н. Ельцина не делает  чести  газете,  заставляет
сомневаться в искренности ее гражданских позиций, в профессиональной чести и
элементарной порядочности.
   Об авторе заметки в "Смене" было сказано:  заранее  сняв  с  себя  всякую
ответственность и прикрываясь  именем  пресс-центра  межрегиональной  группы
народных депутатов  СССР,  он  беззастенчиво  пошел  на  заведомый  обман  с
расчетом взбудоражить общественное мнение. В связи с чем КГБ СССР  обратился
в  Прокуратуру  СССР  с  просьбой  провести   расследование   обстоятельств,
связанных с публикацией в газете "Смена".
   Как признавался позднее автор заметки в "Смене", он  порядочно  струхнул.
Наверное, впервые в истории СССР грозное ведомство печатно  давало  отповедь
"отдельно взятому" щелкоперу. "КГБ обратился в Прокуратуру СССР  с  просьбой
провести расследование..." Было от чего прийти в уныние,  тем  более  что  в
штабе  межрегиональной   депутатской   группы   незадачливому   руководителю
прессцентра отказали в пропуске.
   - Что за хреновину ты написал в этой  "Смене"?  -  возмутились  в  штабе,
который располагался в гостинице "Москва".
   - Ладно, плывите без меня! - сказал журналист и бросил телефонную трубку.
   Некоторое время он отсиживался у приятеля, не возвращался в свою квартиру
даже на ночь. А потом уехал в Рязань, чтобы запутать следы.  Там  и  услышал
весть о том, что Ельцин избран председателем Верховного Совета РСФСР.
   Свершилось!
   В связи с этим возникает вопрос: случайно ли появилась в "Смене"  заметка
о причастности КГБ к авиапроисшествию с Ельциным в Испании? Авария  самолета
произошла 25 апреля, а сообщение о ней опубликовано лишь  19  мая,  то  есть
почти  спустя  полмесяца.  Хотелось  бы  верить,  что   пресса,   опьяненная
дарованной Горбачевым свободой, погналась за очередным  слухом,  придав  ему
некую  степень  вероятности,  не  ставя  перед   собой   тщательно   скрытой
сверхзадачи. Однако автор нашумевшей публикации спустя четыре года  признал:
именно она и стала той последней  каплей,  которая  склонила  чашу  весов  в
пользу Ельцина. Напомню: в тот критический момент в Верховном  Совете  РСФСР
шло  перетягивание  каната  между  Ельциным   и   руководителем   российских
коммунистов Полозковым.
   - Мог бы я сейчас, набравшись нахальства, и пол-литра сяего стребовать за
ту победу, - откровенничал бывший руководитель пресс-центра МДГ в 1994 году,
- да что уж там - выпито было уже без меня...
   К испанскому инциденту пресса  вернулась  через  год.  Позабытая  история
вновь всплыла, на этот раз в "Комсомольской правде".  Шло  лето  1991  года,
Ельцин вступил в предвыборную борьбу за кресло российского президента.
   В интерпретации народного депутата СССР В.  Ярошенко,  который  находился
вместе с Ельциным на борту того злополучного самолета,  скандальная  история
годичной давности выглядела следующим образом. Он ни словом не обмолвился  о
пересадке в  другой  самолет  -  первый,  как  помнит  читатель,  по  версии
руководителя пресс-центра МДГ оказался неисправным,  и  потому  полетели  на
другом, с которым случилась беда. Ярошенко говорит не о двух самолетах, а об
одном.
   Падение самолета началось с высоты примерно 3.500 метров в  10  часов  25
минут по местному  времени,  через  25  минут  после  вылета  из  маленького
аэропорта испанского города Кордова. Это был  шестиместный  самолеттакси.  В
кабине находились Ельцин, его  помощник  Лев  Суханов,  депутат  Ярошенко  и
переводчик Г. Гонсалес.
   Неожиданно полностью  вышла  из  строя  система  электропитания.  Штурман
что-то сказал в сердцах по-испански. Испанского  языка  никто  из  советских
пассажиров,  естественно,  не  знал.  Ярошенко,  по  его   словам,   понимал
по-французски, а поскольку французский и испанский языки имеют общие  корни,
то Ярошенко  понял  смысл  сказанного  штурманом,  который  кого-то  обозвал
"сволочами". Обращено  ругательство  было,  очевидно,  ктем,  кого  Ярошенко
называет "механиками", заключая это слово в кавычки. Они, "механики", то  ли
забыли в самолете чтото лишнее, то ли изъяли что-то важное.
   Воздушное такси между тем падало. Посмотрев в иллюминатор, Ярошенко  живо
представил, что такое  пикирующий  бомбардировщик.  По  мнению  депутата,  в
результате   отказа   системы   электрооборудования    перестали    работать
механические и гидравлические приводы механизмов управления.
   Внизу громоздились скалы. На каком-то расстоянии от  них  пилоту  удалось
выровнять машину. Он повернулся к пассажирам лицом  и  сказал,  что  намерен
прервать полет и постарается совершить вынужденную посадку.
   - Просьба застегнуть ремни, - передал просьбу пилота переводчик.
   Ярошенко обернулся и  посмотрел  на  Ельцина.  Он  сидел  с  Сухановым  в
хвостовой части самолета.
   - Пристегиваться отказываюсь, - категорически сказал Борис Николаевич.  -
Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
   Суханов тоже посмотрел в  иллюминатор  и  плотно  сжал  губы.  Он  также,
очевидно, стал фаталистом.
   В то время, как пилот с трудом разворачивал самолет, штурман, не уставая,
повторял: "Ах, сволочи, сволочи..."
   Вспоминая тот эпизод, Ярошенко признается, что  ему  до  сих  пор  трудно
понять, что же на самом деле произошло.
   - Самолет буквально рухнул на взлетную полосу - мы почувствовали  сильный
удар, который пришелся на хвостовую часть самолета - туда, где сидели Ельцин
и Суханов. Ельцин  застонал,  но  мы  как-то  не  обратили  на  это  особого
внимания, так как были очень рады тому, что этот кошмар наконец кончился...
   С трудом выйдя из самолета, Ельцин пожал руку пилоту и штурману:
   - Как все-таки красиво звучит по-испански "сволочи"...
   Далее Ярошенко рассказал о медицинской операции, которую Ельцину  сделали
в Испании на позвоночнике. Если бы  не  экстренное  вмешательство  испанских
врачей, неизвестно, выдержал ли бы он дорогу  до  Москвы.  Травма  оказалась
очень  серьезной:  тело  было  парализовано  на   80   процентов,   начались
необратимые процессы.
   Кто подразумевался под "сволочами"? Механики аэропорта или кто-то другой?
Прямого ответа в  публикации  "Комсомольской  правды"  не  было.  Оставалось
ощущение     недосказанности,     будоражащей      воображение      интриги,
многозначительности   намека...   Что,   наверное,   объяснялось    законами
предвыборной  борьбы  -   привлечением   внимания   электората   к   персоне
пострадавшего.
   И только спустя значительное время после победы Ечьцина на  президентских
выборах 1991 года начали появляться свидетельства лиц,  находившихся  в  том
злополучном  самолете,  развеивающие  слухи  о  причастности  КГБ  к  аварии
воздушного такси в небе Испании.
 
   ЧЕРДАЧНЫЙ
 
   "Ох, рано встает охрана!" - слова незамысловатой песенки, наверное, долго
преследовали сначала задержанного, а затем арестованного  33-летнего  майора
российской армии Ивана Кислова,  когда  он  мысленно  -  в  который  раз!  -
перебирал обстоятельства своего провала.
   В половине шестого утра он,  не  заметив  вокруг  ни  одной  живой  души,
незаметно приблизился к заранее облюбованному зданию  на  Ильинке  в  районе
Старой площади. Дом как нельзя лучше подходил для  его  замысла.  Во-первых,
очень удобно расположен, поскольку вплотную примыкает  к  правительственному
комплексу. Вовторых, весь в строительных лесах, что позволяет  подняться  по
ним на чердак.
   Дальнейший план был такой: утром, с  приходом  рабочих,  выдать  себя  за
одного из них, новичка, и,  воспользовавшись  удобным  моментом,  спуститься
вниз, во внутренний двор. А там остается лишь дождаться, когда "ЗИЛ" Ельцина
остановится и именитый седок выйдет из  лимузина.  Вот  тогда-то  и  следует
внезапно напасть на президента и сильно ударить его ножом.
   То, что президентские апартаменты Ельцина расположены в  Кремле,  Кислов,
безусловно, знал. Но, по его разумению, президент должен непременно бывать и
в здании правительства на Старой площади. А потому самым тщательным  образом
изучил расположение корпусов и систему их охраны. Увидев ремонтируемый  дом,
примыкавший к правительственному комплексу, и снующих возле него строителей,
понял:  это  шанс,  ниспосланный  провидением.  Майор  Кислов  знал  толк  в
строительных   тонкостях   -   еще   месяц   назад   служил   в   одном   из
военностроительных батальонов на Дальнем Востоке. Он сразу  же  оценил  роль
этого дома.
   Итак, темной январской ночью 1993 года Кислов взобрался  по  строительным
лесам на крышу здания. Оттуда он через окно проник на чердак. Притаившись  в
углу, стал ожидать начала рабочей смены.
   И тут случилось непредвиденное. Около семи утра, когда  было  еще  темно,
Кислов услышал приближающиеся шаги. Вспыхнул свет фонаря.
   - Ты что здесь делаешь?
   Застигнутый врасплох грозным окриком сотрудника охраны правительственного
комплекса, злоумышленник, стараясь быть спокойным, ответил:
   - Уборщик снега я. Намело, вишь, за ночь...
   Охранник впился цепким взглядом в обнаруженного на чердаке  человека.  На
вид лет 30-33. Телосложение щуплое. Черты лица тонкие, правильные. Уж больно
интеллигентен для уборщика снега.
   - Документы! - властно потребовал охранник.
   "Уборщик снега" застыл в оцепенении. Охраннику стало ясно,  что  дело  не
чисто, и он вызвал подкрепление.
   Кислов не пытался  бежать.  Когда  его  задержали  и  произвели  досмотр,
сопротивления не оказал.
   Поскольку "уборщик снега" оказался майором, его препроводили в московскую
военную  комендатуру,  где  выяснилось,  что  он  самовольно  покинул   свою
строительную часть под Хабаровском еще в декабре прошлого года и целый месяц
отирался в Москве. Фактически бродяжничал.
   - Бомж-майор? Это что-то новое, - удивились в комендатуре.
   Удивляться было  чему.  Офицер  в  немалом  звании  обитал  на  Казанском
вокзале, затем, когда его оттуда выжили брмжи, перебрался на Белорусский.
   - Как же вы докатились до жизни такой? - спросили у него в комендатуре.
   Задержанный вяло, неохотно ответил, что разочаровался в армейской службе.
На  него  смотрели  с  изумлением.  Ладно,   если   бы   в   бега   ударился
восемнадцатилетний  солдатик  срочной  службы,  что  сегодня  не  такая   уж
редкость, а то ведь офицер, майор! 33 года от роду,  глава  семьи.  Странный
способ перемены профессии.
   Кислов отрешенно слушал нравоучительные сентенции работников комендатуры,
угрюмо и затравленно молчал.
   Задержали  его  27  января.  Пока  связывались  с  Хабаровском,  уточняя,
действительно ли проходит службу в Дальневосточном округе майор Кислов  Иван
Васильевич, 1959 года рождения, пока судили-рядили, что с ним делать дальше,
задержанный вдруг сделал ошеломляющее заявление.
   Случилось это 30 января на  допросе  в  военной  прокуратуре  Московского
гарнизона, "Я прибыл в Москву 1 января 1993 года с целью совершить  убийство
президента России Бориса Ельцина", - заявил он.
   Меру пресечения после такого признания тут же изменили  с  задержания  на
арест. Против террориста были выдвинуты обвинения  по  трем  статьям:  15-й,
66-й часть 1  и  246-й  п.  "В"  Уголовного  кодекса  Российской  Федерации.
Арестованному инкриминировали  приготовление  к  убийству,  террористический
акт, самовольное оставление воинской части на срок более месяца. По  решению
тогдашнего Генерального прокурора России В. Степанкова началось следствие  в
Москве и Хабаровске.
   Выяснилось, что в Хабаровске уже давно встревожены исчезновением  майора,
по  факту  чего  военная  прокуратура  Дальневосточного   округа   возбудила
уголовное дело. По местному телевидению было передано  сообщение  о  розыске
Кислова, а также показан его портрет. Предполагали, что Пропавший офицер мог
стать  жертвой  криминального   случая,   поскольку   товарищи   по   службе
характеризовали его как  исключительно  честного  и  совестливого  человека,
правдолюба и правдоискателя, который не пройдет мимо хулигана или  дебошира,
всегда вступится за слабого.
   Исчез Кислов незаметно: утром ушел на службу, вечером домой не  вернулся.
И только когда стало известно, что  он  задержан  в  Москве  и  чего-то  там
натворил, жена вспомнила его невзначай оброненные в досаде слова о том,  как
трудно в конце года  достать  билет  на  Москву.  Тогда  же  обнаружилось  и
отсутствие бритвы с туалетными принадлежностями. Местным  сыщикам,  искавшим
исчезнувшего офицера, эти детали были в новинку.
   Основными,  конечно,  были  следственные  действия  с   самим   Кисловым.
Интересовали прежде всего мотивы задуманного им. Подследственный заявил, что
он "не согласен с политикой президента России, таких, как он, много, поэтому
решил возложить на себя высокую миссий избавления России от этого человека".
   Как  помнят  читатели,  выплеснувшаяся  на  страницы  газет  эта  история
комментировалась и обсуждалась одними журналистами. Официальных точек зрения
Главного управления охраны  и  прокуратуры  в  печати  не  было.  В  течение
нескольких  месяцев  средства  массовой   информации   держали   публику   в
напряжении,  преподнося  все  новые  подробности  зловещего  замысла  майора
Кислова, который, изменив свои прежние показания о том, что, разочаровавшись
в военной профессии, бродяжничал в Москве, заговорил, чем в действительности
занимался в столице.
   Оказывается, он приехал в Москву с двумя вариантами убийства  президента.
Первый - разорвать его бомбой.  Адскую  машину  Кислов  лично  изготовил  24
декабря, начинив два  взрывпакета  детонирующего  типа  стальными  шариками.
Запасной вариант - зарезать ножом.
   Обстоятельства сложились так, что второй вариант стал основным. 15 января
террорист попал под сильный  дождь  со  снегом,  в  результате  чего  адская
машина, спрятанная под курткой, промокла. Тогда он выбросил бомбы. Где -  не
знает.
   (Оставалась надежда на нож. Им  и  решил  действовать.  Ну  и  что,  если
перочинный? В умелых руках это тоже оружие!
   Особенно сочно расписывали журналисты, как террорист искал дом, в котором
живет президент. Ходил по улицам, выведывал у простодушных москвичей  адрес.
И,  представьте,  нашел.  Сутками  крутился  возле  подъезда,  наблюдая   за
входящими жильцами, чтобы подсмотреть код зашифрованного замка. Однако скоро
сделал  вывод:  президентский  "ЗИЛ"  въезжает  внутрь  дома  по  подземному
тоннелю. Стало быть,  здесь  до  президента  не  добраться.  И  тогда  решил
поджидать его на Старой площади, у комплекса правительственных зданий,  где,
кстати, Ельцин бывал не чаше одного-двух раз в году.
   Знакомясь с таким увлекательным  чтивом,  здравомыслящие  люди  протирали
глаза: не наваждение ли все это? Майор, и вдруг какие-то самодельные  бомбы,
нож. Ну, прямо как у старорежимных цареубийц народовольцев. Что,  "Макарова"
не мог прихватить? И эта странная адская машина, намокшая под курткой. Ну  а
подземный автомобильный тоннель внутри жилого дома совсем доконал.
   Нет, не тоннель. Окончательно доконало время подготовки покушения. Как-то
все выпустили  из  виду  сущий  пустячок:  в  тот  момент  объект  покушения
находился с визитом в Индии.
   Ну а что с самим  незадачливым  террористом?  Правильно.  Вы  угадали.  И
психиатрическая экспертиза это подтвердила.
 
   МОДНОЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ
 
   Похоже, предупреждать о готовящихся терактах на Бориса Ельцина становится
модным развлечением. Вот информация  из  тульской  областной  "молод  ежки":
накануне приезда президента  в  Тулу  (16-17  ноября  1993  г.)  в  редакцию
позвонил  анонимный  работник  одного  из  местных  заводов  и   сообщил   о
готовящемся  там  покушении  на  главу  государства.   Информацию   тут   же
распространила на всю страну телепрограмма "Вести".
   В Ярославле накануне  визита  Ельцина  неизвестный  позвонил  в  один  из
райотделов милиции и сообщил, что намерен совершить покушение на президента.
Тут же информация была  передана  в  управление  Министерства  безопасности.
Анонима нашли: 26 лет, ярославец. Звонок сделал в промежутке между первой  и
второй стопками.
   А вот этот случай имел  место,  скорее  всего,  после  многих  стопок.  С
похмелья. В еще пьяной и сонной Москве, только что завершившей  празднование
нового, 1993 года, и готовившейся отметить православное Рождество.  И  не  в
какой-то там  занюханной  общаге,  а  в  фешенебельном  столичном  офисе  по
Страстному бульвару, дом 5, не далеко от Пушкинской площади.
   Четвертого января 1993 года в хорошо обставленном  кабинете  руководителя
офиса  сидели  двое  и   разговаривали.   Один   был   с   диктофоном,   что
свидетельствовало о принадлежности к журналистской братии. Второй,  вальяжно
развалившийся   в   мягком   кресле,   отвечал   на   вопросы    изумленного
корреспондента.
   Серджено Серджи, постоянный представитель итальянской  газеты  "Унита"  в
Москве, был ошеломлен уже началом интервью. Недавний первый  вице-премьер  и
министр  информации  российского  правительства,   а   сейчас   руководитель
Федерального  информационного  центра  России   Михаил   Полторанин   сразил
корреспондента неожиданным заявлением:
   - Новый государственный переворот в России был уже почти  осуществлен.  И
во главе был Хасбулатов, председатель Верховного Совета. Я сорвал его.
   Заметим,  что  речь  идет  не   об   известном   осеннем   противостоянии
законодательной и исполнительной властей, вылившемся в кровавое столкновение
с применением танков. Интервью проходило в первый рабочий день нового года.
   Полторанин обрушил на корреспондента поток сенсационной информации:
   - Банды вооруженных чеченцев уже собрались в Москве, чтобы  выступить  по
первому  приказу  Хасбулатова.  Президент  должен  был  бы  снять  министров
безопасности и внутренних дел, которые обо всем знали...
   Журналистский диктофон записывал разоблачительный монолог директора ФИЦа:
   - Мы были в одной команде, мы боролись за Хасбулатова, чтобы избрать  его
председателем Верховного Совета. Мы рассчитывали, что вместе сможем  двигать
реформы и развивать демократию...
   - Но?..
   - Но он вместо этого стал окружать себя сбродом, человеческими отбросами,
стал заниматься своими собственными частными делами... Он создал вооруженную
группу до пяти тысяч человек со школой специальной подготовки,  которая  уже
подготовила отделение спецназа,  отдал  распоряжение  приобрести  еще  сорок
тысяч автоматов. Одновременно в Москву прибыли вооруженные до  зубов  группы
чеченских боевиков, которые заняли весь гостиничный комплекс близ ВДНХ.
   - Да что вы говорите?! - воскликнул изумленный журналист.
   - Как что говорю? Они прибыли. Они были  там  в  ожидании  приказов.  Тем
временем  Хасбулатов  благодаря  этим  группам  берет  под   свой   контроль
телевизионный  центр   "Останкино",   Государственный   банк,   прокуратуру,
министерство иностранных дел и так далее.  Семьдесят  пять  объектов.  Одним
словом, забирает милицию, которая подчиняется министерству внутренних дел, и
ставит своих людей.
   - А министры безопасности и внутренних дел были согласны с операцией?
   - Не только. Они ее поддерживали. Президент все узнал от меня,  а  не  от
них.
   -  Таким  образом,  министры  безопасности  и  внутренних  дел  допустили
создание этих групп?
   - Особенно министр внутренних дел Виктор Ерин, который  подписал  и  сдал
объекты под охрану. Не информируя об этом президента.
   Словом, путч по всем правилам.  Со  специальными  вооруженными  до  зубов
группами, захватом всех стратегических зданий  столицы,  от  министерств  до
телекомпании, при молчаливом согласии министров  безопасности  и  внутренних
дел. А  во  главе  -  Руслан  Хасбулатов,  председатель  Верховного  Совета,
противник Бориса Ельцина. Спас его, устранив трагическую перспективу, Михаил
Полторанин. Когда он понял, что происходит, начал бить тревогу.
   Сенсационное интервью Полторанина "Унита" опубликовала девятого января. А
двенадцатого его перепечатала  "Российская  газета".  Тогдашний  официальный
орган парламента сопроводил перепечатку  своим  комментарием:  "Ну  что  тут
скажешь?.. Очевидно, Михаил Никифорович, давая это интервью, находился в том
же состоянии, в каком пребывала посленовогодняя Москва..."
   Много шума было и вокруг  опубликованной  в  марте  1994  года  в  "Общей
газете" так называемой "Версии номер один". Генеральная  прокуратура  России
по указанию тогдашнего и, о, генерального прокурора Алексея  Ильюшенко  даже
начала проверку изложенных  в  статье  сведений  о  "группе  государственных
деятелей, которая намерена осуществить попытку отстранения Бориса Ельцина от
власти".
   Главную роль в путче должен был якобы сыграть вицепремьер Олег  Сосковец.
Однако он не замедлил сделать  заявление  о  своей  непричастности  к  якобы
готовящемуся перевороту. Московский мэр Лужков, чье имя тоже фигурировало  в
"Версии", счел необходимым дать пространные объяснения по телевидению.  Всех
переплюнул премьер Черномырдин, бросивший в Москве буксовавшие переговоры  с
Международным валютным фондом и срочно навестивший отдыхавшего президента  в
Сочи, где заверил его в своем исключительном почтении.
   Контрразведке не  пришлось  долго  искать  автора  "Версии  номер  один",
который сначала в  "Общей  газете",  а  затем  и  в  "Комсомольской  правде"
рассказал о кознях номенклатурных реваншистов за спиной  президента  России.
Автор сам явился в редакцию "Общей газеты" и оказался... членом ее редсовета
Глебом Павловским.
   По словам сочинителя-одиночки, опубликованное является  рабочим  текстом,
принадлежавшим  ему  лично,   и   представляет   рутинную   производственную
справкукомпиляцию открытых данных, а жужжание всегдашних слов  о  "заговоре"
связано с упорхнувшей от него черновой  бумагой,  помеченной  "Версия  номер
один".
   В тот день, когда Павловский  шокировал  прогорбачевскую  "Общую  газету"
своим явлением  народу  с  повинной,  помощник  президента  по  национальной
безопасности Юрий Батурин торжественно заявил:
   -  Делается  все,  что  надо:   спецслужбы,   правоохранительные   органы
занимаются поиском анонима. После того как  он  будет  найден,  можно  будет
ставить вопрос о возбуждении  уголовного  дела  с  обвинением  в  совершении
тяжкого государственного преступления.
   А в день, когда вышел номер "Общей газеты"  с  объяснениями  Павловского,
директор  Федеральной  службы   контрразведки   Сергей   Степашин   уведомил
общественность, что созданной ФСК совместно с прокуратурой небольшой  группе
удалось  выявить  конкретные  персоналии.  По  его  словам,  злоумышленников
установлено уже четверо.
   Кабинетно-политологическая версия "переворота" была воспринята  настолько
всерьез и без сомнений, что даже  Ельцин,  осведомленный  об  успехах  своих
спецслужб, не стал высмеивать незадачливого аналитика, а сурово  предостерег
всех, что он хорошо проинформирован о желании некоторых политических  кругов
искусственно дестабилизировать обстановку в стране,  "а  если  назвать  вещи
своими именами, любой ценой свалить президента".
   После всполошившей  первой  "версии"  появилась  вторая  и  третья.  "Как
сообщили источники, близкие к информированным..." И далее - по канону. Сюжет
- бродячий: грядет государственный переворот.
   Финал этих историй, как  правило,  во  всех  случаях  один:  сенсационная
информация оказывалась обыкновенной мистификацией. И пекутся эти сенсации по
одному шаблону - в их основе некая аналитическая записка, отсутствие авторов
и  ссылок  на  то,  как  сей  труд  попал  в   газеты,   копирование   стиля
политологических разработок, имеющих хождение  в  коридорах  Кремля,  Старой
площади и Белого дома.
   Каждый получает свое. Журналисты - работу, политики - допинг, общество  -
чтиво.
   Даже самое заурядное криминальное происшествие экстраполируется на высшие
политические  сферы.  В  начале  апреля  1996  года  неизвестный  в   маске,
подъехавший на грузовике "ГАЗ-66" к дому 10/1 по Осеннему бульвару, произвел
три выстрела из снайперской винтовки с оптическим прицелом. С кем он  сводил
счеты, неизвестно.
   Но Осенний бульвар - это Крылатское, где  расположен  престижный  дом,  в
котором живет Ельцин. Если киллер там стрелял, то не в президента ли?  Целый
день радио держало слушателей в напряжении, передавая сообщение о  найденной
винтовке, брошенной преступником, двух гильзах калибра 7,62, шапке, маске  и
перчатках. Стрелявший якобы скрылся на "Жигулях".
   Увы, снова ложная тревога. Выстрелы на Осеннем бульваре гремели не у дома
Ельцина, как, задыхаясь от волнения, сообщали  ведущие  радиоканалов,  а  на
довольно  приличном  расстоянии,  в  квартале,  который  не  входит  в  зону
ответственности службы безопасности президента.
   Снова Ярославль. Четвертого ноября 1995 года на  трибуну  межрегиональной
конференции чеченских диаспор поднимается некий гражданин и заявляет, что он
представитель "Совета подпольных освободительных сил России".
   Названия этой организации никто  в  зале  до  того  не  слышал.  Чем  она
занимается - тоже. Оратор снисходительно просвещает публику:
   - Наше движение вынесло смертные приговоры ряду  высших  должностных  лиц
страны, виновных в чеченской войне. Мне поручено сообщить высокому собранию,
что эти приговоры в скором времени будут приведены в исполнение...
   Изумленная публика узнает, что среди  прочих  приговоренных  к  смерти  -
президент Борис Ельцин.
   Когда об этом чрезвычайно смелом заявлении стало известно  в  Ярославской
прокуратуре, там сразу же вынесли решение о возбуждении уголовного  дела  по
признакам статей 15 и 66 уголовного кодекса - приготовление к преступлению и
убийству государственного или общественного деятеля (теракт).
   Оратор к тому  времени  благополучно  вернулся  в  Москву,  где  он  имел
постоянное место жительства. Правда, он нигде не работал, хотя  имел  вполне
трудоспособный возраст - 55 лет. Задержали его работники Федеральной  службы
безопасности в Реутове, откуда  он  был  этапирован  в  Ярославль.  Там  его
поместили в местный СИЗО.
   По  документам  он  значился  Михаилом   Киселевым.   Сотрудники   службы
безопасности президента покопались в своих компьютерных файлах  и  выяснили,
что фамилия этого человека уже была зафиксирована год  назад.  Некий  Михаил
Киселев шумно витийствовал на многолюдных митингах в  Москве,  представляясь
функционером тереховского "Союза офицеров". Народный трибун уверял,  что  не
менее семи-восьми бригад спецназа Главного разведуправления Генштаба  готовы
выступить по первой же команде "Союза офицеров" и  взять  власть  в  Кремле,
свергнув антинародный режим.
   Потрясенные  невероятной  наглостью   самозванца,   руководители   "Союза
офицеров" поспешили откреститься и от агитатора-горлана, и от сделанного  им
заявления. Так, мол, и так, гражданин Киселев Михаил к их движению  никакого
отношения не имеет и в их сплоченных рядах никогда не состоял.
   И вот прошлогодняя история повторилась. Да еще в более мрачном варианте.
   - Ваш человек?  -  спросили  сотрудники  службы  безопасности  президента
устроителей конференции.
   Те поклялись, что никогда прежде его не видели и представления не  имеют,
кто он такой. На конференцию его не приглашали, в списках выступающих он  не
значился - пожалуйста, посмотрите. Сам на трибуну вылез.
   Похоже, чеченцы говорили правду. В этом  сотрудники  службы  безопасности
убедились в ходе проверки сделанного Киселевым  заявления.  Выяснилось,  что
никакого "Совета подпольных освободительных  сил  России"  не  существует  в
природе. А категорическое обещание "цареубийства" -  чистейшей  воды  вздор.
Просто ляпнул "от балды" - и все. "Ныне свобода слова,  каждый  имеет  право
говорить все, что хочет",  -  гордо  блеснул  знанием  своеобразия  текущего
момента гражданин Киселев на допросе.
   Ярославская прокуратура тоже пришла к  выводу,  что  у  задержанного  нет
никаких реальных  возможностей  для  осуществления  его  зловредного  плана.
Незадачливому "террористу" изменили меру пресечения и выпустили  на  свободу
под подписку о невыезде. Вскоре и это ограничение  с  несостоявшегося  главы
новоявленного "Союза меча и орала" было  снято  -  как  предполагают,  после
медицинского освидетельствования.
   Мысли о Ельцине как о мишени приходят в головы не только  людям  простого
звания. Иногда они посещают даже  высоколобую  военную  элиту  из  мозгового
центра российской армии - ее Генерального штаба.
   У полковника Виктора Баранца было  два  варианта  физического  устранения
своего Верховного Главнокомандующего, Президента Российской Федерации.
   Угрохать машину Ельцина очень  удобно  из  окна  полковничьего  кабинета,
который расположен в здании на Арбатской  площади.  К  такой  мысли  Баранец
пришел, глядя сквозь давно не мытые оконные стекла на президентский  кортеж,
несущийся по Знаменке в сторону Кремля.
   Гранатомет или граната типа "Ф-1" - вещи для этого  отличные.  Но  у  них
существенный недостаток - слишком шумные. Да и для прохожих  небезопасные  -
много осколков. У стреляющего нет шансов на спасение, и ему останется только
застрелиться самому - сразу после того, как разлетятся на куски президент  и
его длинный сверкающе-черный "членовоз".
   Есть еще один способ отправить Ельцина на тот  свет.  Для  этого  следует
установить радиоуправляемую мину на дороге в люке канализации,  над  которым
регулярно проезжает Верховный Главнокомандующий. Мину можно купить в  Москве
почти на любой толкучке за 500 баксов.
   Но вот туг-то и начинаются проблемы. Где взять эти самые 500 баксов?  Это
примерно  две  месячные  зарплаты  полковника  Генштаба.  Беда  в  том,  что
государство вот уже три месяца не отдает армии долги.
   Мысли генштабиста, изложенные в  дневнике,  опубликованном  ежемесячником
"Совершенно  секретно"  в  февральском  номере  за  1997  год,   вызвали   в
Министерстве обороны и Генштабе настоящий переполох. Это вам не какой-то там
анонимный авантюрист, а вполне реальное  лицо.  Да  еще  какое  -  полковник
Баранец на фотографиях стоит рядом с министром Родионовым, сопровождает  его
в поездках в войска  и  за  границу.  Участник  афганской  войны,  награжден
орденом, медалями.  Руководитель  целого  управления  центрального  аппарата
Минобороны, под началом которого служат десятки офицеров.
   И вдруг этот человек трубит на весь мир, что он хотел бы взорвать  своего
Верховного Главнокомандующего, но не хватило денег на мину.
   Несмотря на то  что  было  воскресенье,  безумца  рано  утром  вызвали  к
министру   обороны.   Разговор   был   крайне   тяжелый.   Пришлось   писать
объяснительную начальству и спецслужбам.
   Баранец оправдывался тем, что публикация в "Совершенно  секретно"  -  это
фрагмент из его дневника генштабиста, который он вел в течение 1991  -  1996
годов. Всего почти две тысячи страниц. Честно писал, что думал. Конечно, все
мысли о "покушении" - не более чем всплеск  эмоций:  когда  видишь,  как  на
твоих  глазах  разваливают  армию,  унижают  офицеров   и   генералов,   как
нищенствуют их семьи, а воры в погонах процветают, и понимаешь, что ты не  в
силах ничего изменить, охватывает отчаяние. Но,  как  видно  из  текста,  он
напрочь гнал от себя эти мысли и, конечно, в практическом  плане  ничего  не
предпринимал.
   Корреспондент одной из газет,  взявший  у  полковника  Баранца  интервью,
прямо спросил, есть ли у него справка о состоянии здоровья?
   - Я предвидел, что меня могут попытаться упрятать в психушку,  -  ответил
Баранец. - Но у меня на руках результаты последней диспансеризации, где есть
и заключение психиатра.
   После той скандальной публикации на военной  карьере  полковника  Баранца
была поставлена точка.
   Впрочем, появлению в печати дневника генштабиста предшествовала такая вот
предыстория.  Полковник  Виктор  Николаевич  Баранец  при  министре  обороны
Грачеве был в опале -  одно  время  работал  даже  в  "Правде".  С  приходом
Родионова некоторым бывшим сотрудникам центрального аппарата Минобороны было
предложено  вернуться  на  военную  службу.  Баранец  стал  пресс-секретарем
министра - начальником пресс-службы Минобороны.
   Однако его  пребывание  на  военном  Олимпе  на  первых  ролях  оказалось
недолгим. В результате "войны" прессслужб президента и министерства  обороны
по поводу скандала с Главкомом сухопутных войск Семеновым  Родионов  сместил
Баранца с должности.  По  словам  Баранца,  его  сделали  козлом  отпущения,
обвинив в том, что  он  сообщил  журналистам  точную  формулировку  решения,
принятого президентом по генералу Семенову.
   Баранец остался  заместителем  начальника  пресс-службы,  имевшей  статус
министерского   управления.   Однако   вскоре   управление   расформировали.
Дальнейшая служба в армии полковника  оказалась  под  вопросом.  И  тогда  в
популярном издании появились черные мысли о черном лимузине.
   Приложение N 28:
   ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
   Из стенограммы сессии Верховного Совета СССР
   (Вечернее заседание, 16 октября 1989 года)
   Председательствующий   М.   С.   Горбачев.    Товарищи,    прения,    как
договаривались,  завершаем.  Сегодня  днем  собрались  члены  Президиума   и
послушали информацию по вопросу, который сейчас  интересует  уже  не  только
общественность Москвы, но и страны. Так или  иначе,  нельзя  уклоняться,  на
него нужно дать ответ. Я имею в виду вопрос о так  называемом  покушении  на
члена ЦК КПСС, члена Президиума  Верховного  Совета  СССР  товарища  Ельцина
Бориса Николаевича. Многие депутаты, и не только они, уже  и  лично  ко  мне
обращаются, да и интервью, которые дал нескольким  газетам  товарищ  Ельцин,
требуют внести ясность. И Верховный Совет должен иметь тут  ясность,  потому
что дело дошло просто  до  политической  спекуляции.  Если  Верховный  Совет
заинтересован,  то  мы  должны  предоставить  слово,  как  и  поступили   на
Президиуме, товарищу Бакатину и товарищу Ельцину. Так, да?
   Пожалуйста, товарищ Бакатин.
   Бакатин В. В., министр внутренних дел СССР. Уважаемые товарищи  депутаты.
Президиум  Верховного  Совета  поручил  мне  доложить  об   обстоятельствах,
связанных со слухами вокруг имени  Бориса  Николаевича  Ельцина.  Докладываю
вам, что 29 сентября от первого заместителя начальника ГУВД  Мособлисполкома
товарища Черноглазова я получил вначале устный, а потом письменный рапорт  о
том, что им получен  рапорт  от  командира  охраны  Успенских  дач.  В  этом
документе сообщалось об устном заявлении Бориса Николаевича Ельцина о  якобы
совершенной попытке покушения на его жизнь. Разрешите зачитать информацию об
этом.
   28 сентября 1989 года в 23 часа 10 минут на проходной  дачного  хозяйства
"Успенское"  Совета  Министров  СССР  (Одинцовский  район)  к   милиционерам
Тумскому и Костикову, несшим службу по охране дач, обратился товарищ  Ельцин
Борис Николаевич и сообщил, что примерно в 21.00 он  ехал  на  автомашине  к
своему другу, который проживает на территории указанного дачного  хозяйства.
(Я не называю фамилию друга.)  Автомашина,  на  которой  он  ехал,  была  им
остановлена на перекрестке дорог село  Успенское-Николина  Гора  и  водитель
отпущен.  Поздоровавшись  с  инспектором  ГАИ,   несшим   службу   на   этом
перекрестке, товарищ Ельцин пошел в сторону  дачного  хозяйства,  расстояние
около 500 метров, пешком.  Во  время  движения  его  догнала  автомашина,  и
неизвестные втащили его  в  нее,  накинули  на  голову  мешок  и  повезли  в
неизвестном направлении. Через некоторое время его вытащили  из  автомашины,
сбросили с моста в Москву-реку. Примерно через 300 метров от моста  вниз  по
течению он выплыл  к  берегу,  отдохнул,  после  чего  пришел  на  указанную
проходную. Одежда на нем  была  мокрая.  Работники  милиции  помогли  отжать
одежду,  угостили  чаем,  спросили  разрешения  доложить  о  случившемся   в
отделение милиции. Однако товарищ Ельцин  о  случившемся  просил  никому  не
сообщать. Милиционеры позвонили на дачу, но там ответили,  что  здесь  таких
нет. Впоследствии сестра-хозяйка дачи пояснила, что товарищи, проживающие на
даче, два дня назад легли на лечение в больницу. Спустя  некоторое  время  в
проходную дачного хозяйства позвонил мужчина и  спросил,  находится  ли  там
Борис Николаевич. Что с ним? Ему ответили утвердительно и попросили принести
одежду. Спустя некоторое время с  аналогичным  вопросом  позвонила  женщина,
которой был дан тот же ответ.  После  этого  она  попросила  никуда  его  не
отпускать и дождаться ее приезда. Через 30 - 40 минут, в 00 часов 50 минут к
проходной на автомашине "Нива" подъехал неизвестный мужчина.  Еще  через  10
минут на автомашине  "Волга"  серого  цвета  приехали  жена,  дочь  и  зять.
Указанные лица уехали в час ночи.
   Перед отъездом Борис Николаевич просил милиционеров никому но сообщать  о
случившемся. Я должен сказать, что милиционеры не имели права не сообщать  о
случившемся. В соответствии с Уставом  патрульно-постовой  службы  советской
милиции, его сто двадцать седьмым пунктом они обязаны  доложить  о  подобных
заявлениях - устных или письменных, а также о  фактах.  Тем  более  что  они
очевидны: мокрая одежда, насквозь вымокший человек в очень тяжелом состоянии
не позволяли в данном случае не верить. Поэтому они и доложили по службе,  я
таким образом получил информацию о случившемся. Я также  считал  невозможным
оставить это заявление без расследования, поэтому для объективного выяснения
обстоятельств   сделанного   сообщения   Борисом    Николаевичем    Ельциным
следственным управлением ГУВД Мособлисполкома возбуждено уголовное  дело  по
признакам покушения на умышленное убийство. О чем,  собственно,  можно  было
судить из его обращения в милицию.
   Расследованием установлено, что обстоятельства,  изложенные  в  заявлении
товарища Ельцина, объективного подтверждения не нашли. В чем это выражается?
   Во-первых, водитель автомашины, закрепленной за товарищем Ельциным, факты
остановки и выхода товарища Ельцина у поста ГАИ, в 500 метрах от  проходной,
категорически отрицает. Отрицает также и факт  преследования  их  какой-либо
автомашиной.  Утверждает,  что  высадил  его  непосредственно  у   проходной
Успенских дач в 22 часа 10 минут, передал ему два  букета  цветов.  Один  из
этих букетов был обнаружен примерно в 900 метрах от проходной, где и опознан
водителем. После возвращения домой, узнав от жены о телефонном звонке дочери
Ельцина, водитель позвонил ей и на вопрос, где отец, ответил, что отвез  его
на Успенские дачи.
   Во-вторых. Работник ГАИ Русанов, дежуривший в этот день на  посту  до  22
часов  45  минут,  с  которым  якобы  поздоровался  товарищ  Ельцин,   также
категорически отрицает факт, что  товарищ  Ельцин  выходил  у  поста  ГАИ  и
двигался пешком в сторону проходной. Машина не  останавливалась,  и  из  нее
никто не выходил.
   Изучение местности, которое было проведено, показывает, что, судя  по  ее
характеру, включая и тот мост, который там есть, никто не мог быть сброшен в
воду без причинения тяжелых физических повреждений, поскольку  высота  моста
там около 15 метров, а глубина воды под ним всего 1,5  метра.  Других  мест,
где можно было бы подъехать на машине и выполнить эти действия, там нет. Тем
более в столь короткое время, в течение одного часа - полежать, отдохнуть  и
прийти.
   Во время моего разговора с Борисом  Николаевичем  Ельциным  30  сентября,
после того как были проведены предварительные действия органами дознания, он
мне заявил, что никакого расследования не надо производить, поскольку  факта
покушения на его жизнь не было.
   Со второго октября  каких-либо  действий  по  расследованию  этого  факта
органами МВД не производится. Мы прекратили это дело.  Следователь,  который
вел  его,  также  разговаривал  с  Борисом  Николаевичем  Ельциным  с  целью
выяснения обстоятельств. Я могу передать, что и в разговоре со  следователем
товарищ Ельцин подтвердил, что никакого нападения на него не  было.  О  том,
что случилось, как он сказал, "я никуда не заявлял и  не  сообщал  и  делать
этого не собираюсь. По поводу случившегося мне звонил сам министр, я  просил
его закрыть дело  по  расследованию  данного  случая.  Он  должен  был  дать
указания по этому поводу".
   Самого факта нахождения в  проходной  Успенских  дач  товарищ  Ельцин  не
отрицал. В ходе этого  разговора  товарищ  Ельцин  несколько  раз  твердо  и
категорически  подтвердил,  что  никакого  нападения  на  него  не  было,  к
работникам милиции жалоб и претензий не  имеет.  При  этом  он  сказал,  что
просил сотрудников милиции никуда не сообщать.
   С учетом вышеизложенного я еще раз докладываю, что  никаких  следственных
действий со 2 октября нами не производится. Дело прекращено. Факта нападения
не было, это подтверждено и самим Борисом Николаевичем Ельциным.  А  поводом
для распространения слухов о якобы имевшем место  нападении  явилось  личное
устное заявление товарища Ельцина. Причем независимо от того, проводилось бы
расследование органами МВД или не проводилось,  слухи  все  равно  имели  бы
место. Расследование, которое нами произведено, просто позволит, повидимому,
более четко, ясно высказаться  по  этому  поводу  и  пресечь  их  дальнейшее
распространение, которое, безусловно, никому не на руку.
   Председательствующий. Есть ли вопросы к министру? Присаживайтесь, товарищ
Бакатин. Борис Николаевич, пожалуйста.
   Ельцин Б. Н., председатель Комитета Верховного Совета  СССР  по  вопросам
строительства и архитектуры.
   Я  заявил  министру,  когда  он  позвонил  на  следующий  день,  а  также
следователю через день  и  представителям  многочисленных  средств  массовой
информации, что никакого факта нападения на меня не было, никаких письменных
заявлений я не делал, никуда  не  обращался,  никаких  претензий  к  органам
внутренних дел не имею. У меня все.
   Председательствующий. Есть вопросы? Давайте суммируем  это  так,  как  мы
сделали на Президиуме. Таким образом, исходя из того, что доложил и  министр
и что сказал Ельцин Борис Николаевич, одно ясно: никакого покушения не было.
Что  же  касается  заявления  работников,  на   основе   которого   началось
расследование, то на Президиуме  Борис  Николаевич  сказал,  что,  может,  и
пошутил, а меня неправильно поняли. Ну, допрашивать, пошутил или не пошутил,
- это уже за пределами криминальных  аспектов  данной  темы.  Это  уже  дело
другое. А для нас сегодня вопрос должен быть ясен. Об этом  говорю  еще  раз
потому, что, пока я объявлял, пришел еще один запрос.
   Из записок Александра Коржакова
   (Коржаков   Александр   Васильевич   -    генерал-лейтенант,    отставной
руководитель Службы безопасности  Президента  России.  Одиннадцать  лет  был
главным телохранителем Ельцина.)
   ... Около полуночи у меня в квартире зазвонил телефон. Трубку взяла жена,
я принимал душ. Ирина боялась ночных звонков и всегда сердилась, если кто-то
так поздно беспокоил - дети спали. У нас вдобавок был телефонный  аппарат  с
пронзительным  звонком.  Мне  его  подарили  коллеги  на  день  рождения   -
правительственный телефон с гербом на диске, надежный,  но  без  регулировки
звукового сигнала.
   Жена прибежала в ванную:
   - Таня звонит, говорит, что Борис Николаевич пропал. Уехал после  встречи
с общественностью в Раменках, и  нет  его  нигде  до  сих  пор.  Должен  был
появиться на даче в Успенском, но  не  появился.  Они  туда  уже  много  раз
звонили...
   Из ванной советую супруге:
   - Пусть Татьяна  позвонит  на  милицейский  пост  около  дачных  ворот  в
Успенском и спросит, проезжал ли отец через пост.
   Если бы Ельцин проехал мимо милиционеров, они бы наверняка запомнили.  Но
в душе я на это не рассчитывал.  Недоброе  предчувствие,  когда  я  из  душа
услышал поздний звонок, теперь сменилось нешуточным беспокойством. Из ванной
комнаты я вышел с твердой решимостью срочно куда-то ехать искать Ельцина. Но
куда?!
   Таня тем временем переговорила с милицейским постом  и  опять  позвонила,
сообщив убитым голосом:
   - Папу сбросили с моста... У Николиной Горы, прямо в реку. Он  сейчас  на
этом посту лежит в ужасном состоянии. Надо что-то делать,  а  у  нас  ничего
нет. Сейчас Леша поедет в гараж за машиной.
   Леша - это Татьянин муж. Мы же с Ириной от рассказа  про  мост  и  Бориса
Николаевича, пребывающего ночью в милицейской будке в ужасном состоянии,  на
мгновение оцепенели. Смотрели друг на друга и  думали:  наконец-то  Горбачев
решил окончательно покончить с опасным конкурентом.  А  может,  заодно  и  с
нами. Стало жутко. Я сказал:
   - Ириша, быстро собирай теплые вещи, положи в сумку мои  носки  и  свитер
афганский.
   Был конец сентября. В старой литровой  бутылке  изпод  вермута  я  хранил
самогон. Когда  Лигачев  боролся  против  пьянства,  Ирина  научилась  гнать
самогон отменного качества. Я тоже принимал участие в запрещенном процессе -
собирал зверобой в лесу, выращивал тархун на даче,  а  потом  мы  настаивали
самодельное спиртное на этих целебных травах.
   Вместо закуски я бросил несколько яблок в сумку и сломя голову побежал  к
машине. Гнал  на  своей  "Ниве"  за  120  километров  в  час.  Прежде  и  не
подозревал, что моя машина  способна  развивать  такую  приличную  скорость.
Мотор, как потом выяснилось, я почти загнал.  Но  я  бы  пожертвовал  сотней
моторов, лишь бы спасти шефа.
   Машин на шоссе почти не было, но в одном месте меня  остановил  инспектор
ГАИ. Я ему представился и говорю:
   - Ельцина в реку бросили.
   Он козырнул и с неподдельным сочувствием в голосе ответил:
   - Давай гони!
   К Борису Николаевичу тогда  относились  с  любовью  и  надеждой.  Он  был
символом настоящей перестройки, а не болтовни, затеянной Горбачевым.
   Примчался я к посту в Успенском и увидел жалкую картину. Борис Николаевич
лежал на лавке в милицейской будке неподвижно, в одних мокрых белых  трусах.
Растерянные  милиционеры   накрыли   его   бушлатом,   а   рядом   поставили
обогреватель. Но тело Ельцина было непривычно синим,  будто  его  специально
чернилами облили. Заметив меня, Борис Николаевич заплакал:
   - Саша, посмотри, что со мной сделали...
   Я ему тут же налил стакан самогона. Приподнял голову  и  фактически  влил
содержимое в рот. Борис Николаевич так сильно замерз,  что  не  почувствовал
крепости напитка. Закусил яблоком и опять  неподвижно  застыл  на  лавке.  Я
сбросил бушлат, снял мокрые трусы и начал  растирать  тело  шефа  самогоном.
Натер ноги и натянул толстые, из овечьей шерсти, носки. Затем энергично,  до
красноты растер грудь, спину и надел свитер.
   Мокрый костюм Ельцина висел на гвозде. Я заметил на одежде следы крови  и
остатки речной травы. Его пребывание в  воде  сомнений  не  вызывало.  Борис
Николаевич изложил свою версию происшествия.
   Он шел на дачу пешком от перекрестка, где его высадила служебная  машина,
мирно, в хорошем настроении - хотел зайти в  гости  к  приятелям  Башиловым.
Вдруг рядом резко затормозили "Жигули" красного цвета. Из  машины  выскочили
четверо здоровяков. Они набросили мешок  на  голову  Борису  Николаевичу  и,
словно овцу, запихнули его в салон. Он приготовился к  жестокой  расправе  -
думал, что сейчас завезут в лес и убьют. Но  похитители  поступили  проще  -
сбросили человека с моста в речку и уехали.
   Мне в этом рассказе  почти  все  показалось  странным.  Если  бы  Ельцина
действительно хотели убить, то  для  надежности  мероприятия  перед  броском
обязательно стукнули бы по голове. И откуда люди из машины знали, что  Борис
Николаевич пойдет на дачу пешком? Его ведь всегда  подвозили  на  машине  до
места.
   Тогда я спросил:
   - Мешок завязали?
   - Да.
   Оказывается, уже в воде Борис Николаевич попытался развязать мешок, когда
почувствовал, что тонет.
   Эта информация озадачила еще больше - странные здоровяки попались,  мешка
на голове завязать не могут.
   Я спросил у сотрудников милиции:
   - Вы видели хоть одну машину здесь?
   - Очень давно проехала одна машина, но светлая. Мы точно не запомнили.
   Минут через пять после первого стакана я влил в шефа второй,  а  затем  и
третий. Щеки у Бориса  Николаевича  раскраснелись,  он  повеселел.  Сидит  в
носках, жует яблоко и шутит.
   Проверил я документы - они намокли, но оказались  на  месте  -  лежали  в
нагрудном кармане. Милиционеры  выглядели  тоже  странно  -  они  все  время
молчали и разглядывали нас с каким-то затравленным удивлением. Словно Ельцин
не с моста упал, а с луны свалился.
   Позднее подъехали Наина Иосифовна, Татьяна с Лешей на "Волге". Выходят из
машины и уже заранее рыдают.  Вслед  за  ними  прибыла  еще  одна  машина  -
милицейская: в компетентные органы поступила информация, что  пьяный  Ельцин
заблудился в лесу.
   Наина Иосифовна бросилась к мужу:
   - Боря, Боря, что с тобой?
   У  Бориса  слезы  выступили,  но  он  уже  согрелся,  пришел  в  чувство.
Полупьяного, слегка шатающегося мы довели его до машины.
   На следующее утро  ближайшие  соратники  и  единомышленники  собрались  у
Бориса Николаевича дома, на Тверской. Ельцин лежал в  кровати,  вокруг  него
суетились врачи. Они опасались воспаления легких, но  все  обошлось  обычной
простудой...
   (Из книги "Борис Ельцин от рассвета до заката")
   Об августовских днях
   Из книги Бориса Ельцина "Записки президента"
   Как  известно,  18  августа  я  находился  в  Алма-Ате.  Это  был  важный
официальный визит - подписывалось соглашение между  Россией  и  Казахстаном.
Визит закончился. Пора улетать.  Назарбаев  нас  не  отпускает,  уговаривает
остаться еще на час...
   После большого торжественного обеда - концерт казахской народной  музыки,
потом выступает хор, потом еще хор, еще...  Потом  танцевальные  коллективы,
звучат национальные инструменты,  пляшут  ярко  одетые  девушки.  И,  честно
говоря, уже в глазах рябит от всего этого.
   Вылет отложили на час. Потом еще на час. У Нурсултана Абишевича восточное
гостеприимство - не навязчивое, а мягкое, деликатное. Но хватка та же.
   И вот тут я почувствовал неладное. Какой-то перебор, пережим.
   Я в тот день еще успел искупаться в горной речке.  Меня  клонило  в  сон.
Перед глазами - сплошные хороводы. А внутри - сплошная безотчетная тревога.
   Не думаю, что наша  трехчасовая  задержка  с  вылетом  из  Алма-Аты  была
случайной...  Вот  только  одна  деталь.  Один  из  путчистов,  находясь   в
"Матросской тишине", составил инструкцию своим  "под  ельникам".  В  ней,  в
частности, говорится:  "Необходимо  воспроизвести  в  ходе  следственного  и
судебного разбирательства... что в беседе с Горбачевым предусматривался даже
вариант, накануне принятия окончательного решения о введении ЧП,  уничтожить
18 августа ночью самолет в воздухе, на котором следовала в Москву  делегация
Российского правительства во главе с Ельциным из Казахстана..."
   Когда я прочел этот документ, отчетливо  вспомнил  то  ощущение  тревоги,
непонятного холода в груди. Был ли в действительности  такой  план  или  это
только фальшивка с целью обмануть следствие - узнать нам вряд ли удастся. Но
сейчас, восстанавливая в памяти те дни, я еще раз убеждаюсь - мы шли по краю
пропасти...
   ... 19 августа 1991 года. В четыре утра  небольшое  подразделение  группы
"Альфа" во главе с ее командиром Карпухиным прибыло в Архангельское. Еще  не
зная цели операции, люди в пятнистой форме проложили от шоссе просеку  через
лес, а затем выслушали по рации бредовую формулировку:  по  особому  сигналу
доставить Ельцина "с целью обеспечения безопасности переговоров с  советским
руководством". Никто ничего не понял. Но пояснений не последовало: приказ  о
нападении на дачу был к тому времени (в пять утра) отменен лично  Крючковым.
Он решил не торопить события. Сначала поставить Ельцина вне закона. А  потом
уже решать, что с ним делать...
   ... Обстановка в Архангельском в то  утро  была  необычная.  Очень  много
машин, постов наблюдения, часть  людей  они  маскировали,  часть,  наоборот,
нарочито   демонстрировали,   много   было   сотрудников   КГБ   и    других
спецподразделений в гражданском. Коржаков заметил, что у него такое чувство,
будто все эти посланные сюда люди плохо отличают "своих" от "чужих".
   Нелепости в их поведении стали бросаться в глаза довольно быстро.  Группа
захвата из подразделения "Альфа", присланная сюда еще ночью, так и  осталась
сидеть в лесу без  конкретной  задачи.  Были  арестованы  депутаты  Гдлян  и
Уражцев, а главные российские лидеры проснулись  у  себя  на  дачах,  успели
сообразить, что случилось, и начали организовывать сопротивление.
   Пока я обратил внимание только на телефоны. Они  работают,  значит,  жить
можно.
   Марионеточный, тупой характер заговора начал только еще проявляться, но я
успел почувствовать: что-то тут не так. Настоящая военная хунта так себя  не
станет вести. Тут расчет на что-то другое. На всеобщий испуг, что ли? На то,
что все само собой образуется?..
   ... Позже я не-раз вспоминал то утро, хотел понять: что  же  нас  спасло?
Перебирал в уме и то, и это. Я спортсмен и прекрасно знаю, как  это  бывает:
вдруг какой-то толчок и ты  чувствуешь,  что  игра  идет,  что  можно  брать
инициативу в свои руки.
   Примерно такой же толчок я ощутил в то утро  в  Архангельском:  на  часах
почти  девять  утра,  телефон  работает,  вокруг   дачи   никаких   заметных
перемещений. Пора. И я поехал в Белый дом.
   Нас могли при выезде расстрелять из засады, могли взять на  шоссе,  могли
забросать  гранатами  или  раздавить  бронетранспортером  на   пути   нашего
следования. Но просто сидеть на даче  было  безумием.  И  если  исходить  из
абстрактной логики безопасности, наше решение тоже  было  нелепым.  Конечно,
нас "вела" машина  прикрытия,  но  к  настоящей  безопасности  это  никакого
отношения не имело.
   Охрана предлагала другой, более красивый вариант: провезти меня на  лодке
по реке до пересечения с шоссе - сработать под рыбака. А там уже  подхватить
машиной.
   Наконец, можно было придумать более изощренный путь к Москве, а может,  и
от Москвы - чтобы затеряться, уйти от преследования.
   Позднее я узнал, что группа захвата наблюдала за нашими перемещениями  из
леса. Начальник группы принял двести грамм для храбрости - он  ждал  приказа
на уничтожение или арест в любую минуту. В течение четырех часов  эти  парни
следили за каждым нашим шагом. Когда  они  поняли,  что  мы  направляемся  в
Москву - к центру, - успокоились. Ведь мы  же  не  скрывались,  а  наоборот,
бросились в самое пекло.
   Первой проехала машина Силаева. Он позвонил мне  уже  из  Белого  дома  -
доехали нормально.
   Никогда не забуду эти томительные минуты. Эти бесконечные колонны военной
техники. Автомат на коленях Коржакова. Яркий солнечный свет в глаза...
   ... Моя машина уехала в Белый дом. Семья еще оставалась в Архангельском.
   К воротам дома отдыха  подъехала  группа,  человек  восемь,  в  десантных
костюмах.  Старший  предъявил   удостоверение   десантных   войск   на   имя
подполковника Зайцева. Охраннику они  объяснили,  что  приехали  по  заданию
генерала  Грачева  охранять  президента  Ельцина.  И  надо  же  было  такому
случиться, что старшим по охране семьи в  этот  день  оказался  Саша  Кулеш,
человек, который отлично знал, что подполковник Зайцев никакой не десантник,
а офицер КГБ.
   Саша незадолго до этих событий  учился  на  курсах  КГБ,  и  этот  Зайцев
приезжал туда читать лекции. Парень, естественно, его запомнил, а вот лектор
студента запомнить не смог.
   Кроме того, удостоверение у Зайцева было абсолютно  новеньким,  сразу  же
видно, что выписано буквально вчера.
   Группу впустили и накормили до отвала. Сытый солдат  -  это  уже  не  тот
солдат. Накормили раз, потом другой. Они расслабились.
   Их план был таков: воспользовавшись моим звонком  Грачеву,  проникнуть  в
Архангельское, взять меня как бы под охрану, а потом внезапно арестовать. Но
и этот план был благополучно провален - еще в тот момент, когда выписывалось
удостоверение на имя Зайцева. И к тому же они  опоздали.  Машина  президента
беспрепятственно выехала из Архангельского.
   Нелепое и запоздалое появление  "десантников"  в  Архангельском  еще  раз
показало, что события повернули в выгодное для нас русло. Русло самотека.
   Еще один скромный сотрудник охраны, о котором я  хочу  сказать  несколько
добрых слов, Виктор Григорьевич Кузнецов. Именно на его квартире первую ночь
скрывалась Наина с детьми. Эта двухкомнатная квартира в  Кунцеве,  по  нашим
сведениям, не была "засвечена" КГБ.
   Семью посадили в "рафик" со шторками. Сзади поехала машина прикрытия.
   В "раф" при выезде  заглянули  -  увидели  женщину  и  детей,  ничего  не
сказали.
   На следующий день уже вся семья переехала в нашу квартиру у Белорусского.
Наина в первую ночь звонила мне из телефона-автомата.  Слава  Богу,  ее  еще
никто не знал в лицо...

                         всё...

   

  Все документы по истории